Новообращенные дети Хаоса быстренько откланялись. Я проведал мастера Триммлера, найдя его в том же плачевном состоянии и отметив самоотверженное поведение Дрианна, который не отходил от гнома. Потом вышел на улицу и прилег под кустом сирени. Полученные сведения разрывали сознание, но никак не хотели в нем укладываться. Вернее, я не мог смириться с тем, что не выполнил миссию. То есть, провалил целиком и полностью. Окончательно и бесповоротно. Хоть бы получил какую-нибудь ценную информацию: к примеру, каким образом можно помочь империи? Что именно хочет Вериллий? Как с ним справиться? Как предотвратить войны? Что ждет страну? Райл говорил, что на Галатон обрушится куча несчастий. Каких именно? Как их избежать? Почему-то я был уверен, что получу стандартный ответ: у каждого, мол, свой путь, и все будет так, как угодно Вселенной. Вопросы, вопросы… Они разноцветными бабочками кружили в моей голове, потом взмыли вверх и запорхали перед глазами… Вскоре я крепко уснул.
Утром меня разбудил трубный глас, распевающий что-то очень жуткое, и в такой же степени знакомое. Гномья песня про пивную кружку! Я подскочил из-за куста, ожидая увидеть неунывающую физиономию мастера Триммлера, но вместо него у калитки стоял мастер Боммлин.
- Вот, решили за вами зайти, - смущенно поклонился воспитанный Ардис. - Урок скоро.
Делать все равно было нечего, и я решил посмотреть, что ж там за уроки такие. Встал, и, наскоро умывшись, поплелся за новыми знакомыми в глубину селения, к стене из Солнечного камня. Со всех сторон улочки шли группки людей, и присоединялись к общему потоку. Вскоре набралось, наверное, сотни две разномастных личностей. Больше всего было людей, оно и понятно - раса многочисленная, значит, и доля тех, в ком возродились души изначальных, соответственно, больше. Гномов тоже было немало - я насчитал десятка три. Гоблинов пять или шесть.
- А вы не знаете, почему эльфов здесь нет? - спросил я мастера Боммлина.
- Ха! Станут тебе первозданные отказываться от полутора тысяч лет жизни ради того, чтобы сидеть посреди непроходимых джунглей и изучать Вселенную! - усмехнулся гном. - Это ж раса такая вредная! Все сплошь о собственном благополучии пекутся.
- А о чем пекутся изначальные? - поинтересовался я.
- Как, вы не знаете, Рик? - удивился Ардис. - Они сохраняют себя для великой миссии.
О-о! Спаси меня, Луг! Вот ничего себе заявление!
- Для какой?
- Этого нам пока не дано знать! - строго покосился на меня мастер Боммлин.
Я пожал плечами, выругался сквозь зубы и ввинтился в стену из Солнечного камня. Миссия-шмиссия… Как ни странно, мои новые знакомцы за мной не последовали, а предпочли воспользоваться воротами. Как и основная масса учеников. Сквозь стену рискнули пройти не многие.
- С вас уже начинает спадать первый покров, - уважительно проговорил Ардис, когда я дождался, пока они вместе с толпой войдут во Внутренний город.
Я неопределенно кивнул, подходя вместе со всеми к высокому зданию из белого, отполированного камня.
- Агат, - пояснил мастер Боммлин. - Способствует процессу самопознания, помогает оставаться спокойным и сосредоточенным.
В агатовом дворце нас ожидали учителя, или наставники. Не знаю, как их тут было принято называть. Я попытался отыскать среди них Райла, но внезапно понял, что не могу даже вспомнить, как он выглядит. Все изначальные казались мне одинаковыми. То есть, среди них были мужчины и женщины, белокурые и черноволосые, совершенно разные. Но на всех словно лежала печать, скрывающая истинный облик. Стоило отвернуться - и я уже не мог воспроизвести в памяти их лица.
- Здравствуй, Рик.
Я обернулся, рассмотрел человека, стоящего за моей спиной, и за неимением других претендентов решил считать его Райлом. Между тем ученики разбились на группки и расселись прямо на каменном полу. Урок начался. Я ожидал, что изначальные будут демонстрировать какие-нибудь магические методики, или хотя бы о них рассказывать. Ничего подобного. Они лишь неслышно скользили между сидящими, изредка проводя рукой над их головами.
- Что они делают? - спросил я.
- Говорят со Вселенной, - прозвучал диковатый ответ.
Ну, надо же, как все просто, оказывается! А я-то, дурень, не догадался! "Привет, Вселенная, как дела, мать твою?" "Да ничего! Вот, на днях новый дерьмовый мирок сотворила, так, ничего особенного". Видя злое выражение моего лица и снова вскипающее в глазах бешенство, Райл предложил:
- Попробуй сам.
- Что мне это даст? - рыкнул я.
- Ты познаешь себя.
Отлично! Именно этого мне и не хватает! Ну, ладно… Я уселся на пол, копируя позу учеников, поджал под себя ноги, руки расслабленно опустил на колени, прикрыл глаза и… почувствовал себя полным идиотом. Ничего не происходило.
- Отрешись от всего. Слушай, - мягко сказал изначальный.
Вообще-то, такое времяпровождение походило на упражнения по концентрации, которые я выполнял под руководством Артфаала. Но демон хотя бы не требовал бесед со Вселенной. Мне же мешала злоба на здешние порядки и мутных обитателей селения. Проходили минуты, и мне показалось, что счет пошел уже на часы, но я не открывал глаз. Как-то обидно было сдаваться. Выходило, что все эти люди, гномы и гоблины могут слышать Вселенную, а я нет. Вот я и старался. Сначала настраивал себя, представляя черные бесконечные просторы, посреди которых висит наш маленький мирок. Потом, так ничего и не добившись, принялся работать с сознанием, подозревая, что изначальные под Вселенной подразумевают наш внутренний мир. Даже попытался выйти в астрал, из-за чего получил болезненное ощущение и спешно возвратился в свое тело - видимо, с тонкими мирами здесь творилось что-то не то. В общем, получил массу впечатлений, сделал несколько внутренних открытий в залежах своего разума - припомнил дословно когда-то прочитанный любовный роман, неизвестно как затесавшийся в библиотеку дяди Ге, освежил в памяти рецепт омлета из перепелиных яиц и сладкого перца, и мысленно пять раз пропел детскую песенку о бедном гоблине. Но так и не добился желаемого результата. Когда я сдался и просто отдыхал от своих трудов, ни о чем не думая и ничего не предпринимая, перед моим внутренним взором вдруг предстало… нечто. Это было пространство, пустое и бескрайнее, пугающее своей бесконечностью, холодное и равнодушное. И я сорвался и полетел в нем, не понимая, куда и зачем, и не в силах прекратить этот полет, больше похожий на падение в бездну. У меня не было ни тела, ни сознания, я растворился в этой абсолютной пустоте, перестал существовать и вместе с тем остро ощутил, что существую. Меня не было, и я был. Огромная пустота была заполнена мною, а я - пустотой. Время остановилось и летело с невообразимой скоростью. Пространство сжалось и стало бесконечным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
