Образ Гибралтара, созданный ИИ по техзаданию автора.
— Сколько продержится Гибралтар?
— Трудно сказать, Ваше Величество. Наших сил там примерно две-три тысячи человек. Точнее назвать число трудно, поскольку нет ясности в части потерь по итогам утренней бомбардировки. Германо-испанские силы, по нашим оценкам, могут насчитывать около сорока тысяч человек, бронетехнику, артиллерию и авиацию, плюс беспрепятственное снабжение, которого наша группировка там лишена. Если ничего кардинально не изменится, то очевидно нашим силам там придётся уходить в глубь туннелей Гибралтара и вести партизанскую войну в сочетании со сбором разведывательных данных о противнике. Долго удержать крепость в условиях осады мы не сможем.
Король хмуро заметил:
— В Средние века осада Гибралтара могла длиться годами.
Премьер-министр склонил голову.
— Истинная правда, Ваше Величество. Но сейчас — не Средние века. Происшествия в Плимуте и Портсмуте тому стали убедительным доказательством. Ясно одно, после ударов германской авиации по Гибралтару и Мальте, Британия потеряла в Средиземном море свои основные силы и опорные базы в регионе. Особенно, если объективно считать число оставшихся в строю и боеспособных кораблей. После закупорки Суэцкого канала, наш флот лишён всякого манёвра, да и дружественных нам портов в Средиземноморье практически не осталось. Так что угроза потери Мальты и Гибралтара представляется вполне реальной. Как и всего Средиземного моря для нашей Империи.
Эдуард VIII хмуро смотрел перед собой. С шумом выпустив воздух сквозь зубы, он сухо проговорил:
— Итак, господа, начнём с начала. Что это было?
Присутствующим не нужно было объяснять значение слова «ЧТО».
Поднялся военный министр.
— Ваше Величество, есть все объективные данные, чтобы достаточно уверенно утверждать, что против Портсмута и Плимута было применено атомное оружие.
— Хм… А кто меня уверял здесь в том, что немцы не получат это оружие раньше, чем через два-три года?
Военный министр фельдмаршал Гарольд Александер вновь поднялся со стула.
— Точно так, Государь. Все наши данные говорят о том, что германцы ещё не способны такое оружие получить, и, тем более, производить. Если не произошло непонятное нам чудо, то единственное место, где может получить атомное оружие Берлин — это Россия.
Король раздражённо бросил карандаш в ящик стола.
— И сколько таких бомб может быть в распоряжении Рейха?!
— Трудно сказать, Ваше Величество. Судя по тому, что использованы только две, а по остальным базам работала обычная авиация, то, вполне возможно, что у Германии таких бомб больше нет.
Премьер-министр возразил:
— Это далеко не факт. Совершенно в данном случае неважно, имеет ли Германия собственное атомное оружие, а я присоединяюсь к мнению, что нет, или же они пользуются бомбами, полученными из России, но, в любом случае, мы не знаем, сколько бомб есть у Рейха собственных, или сколько их передал немцам царь Михаил. Равно, как и то, сколько ещё он может передать им в любой момент. Напомню, что по данным нашей разведки, у русских в боеготовом состоянии может быть не менее полусотни таких зарядов. Поэтому шанс на то, что у Германии вдруг где-то появится дополнительная бомба, я считаю достаточно высоким. Наша операция в Польше и Галиции пока не парализовала полностью сообщение между Россией и Германией, да и альтернативные пути сообщения между ними мы пока перекрыть не в состоянии. Вот тот же путь через Балтику пока нам не удается держать под угрозой атаки. Балтика сейчас не подконтрольна нам. Не говоря уж о южных направлениях. К сожалению, Новоримский Союз и Германия с сателлитами, контролируют почти весь европейский континент. Как, впрочем, и практически весь Ближний Восток, и северную часть Африки, и, как следствие, почти все Средиземное море. Особенно в контексте ударов по Гибралтару и Мальте. Египет, как все присутствующие знают, был потерян нами ранее.
Ситуация с атомными бомбами была чревата самыми неприятными последствиями. К счастью, Лондон пока не бомбили, но и случившаяся в начале двадцатых катастрофа на Темзе нанесла Большому Лондону колоссальный удар. Тогда пострадали многочисленные склады и портовые сооружения, но главный материальный, и, в особенности, моральный удар был нанесён по Сити. За полтора десятка лет многое было восстановлено, но весь центр города до сих пор носил на себе следы минувшей трагедии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Официально, следственная комиссия признала произошедшее несчастным случаем, производственной катастрофой, которая была вызвана естественными причинами, но всякий разумный человек был уверен в том, что это не так, и что за «случайным взрывом» стоят именно русские.
Сколько бомб может использовать Германия? Или их уже больше нет? Или их больше ещё нет? Где граница этого самого «ещё»? Ущерб и так чудовищный. Хорошо, что, хотя бы на Лондон, не сбросили такую вот атомную бомбу. Паника была бы колоссальной. Впрочем, она и так…
Ясно, что будь у германцев лишние бомбы прямо вот сейчас, то почти наверняка помимо Плимута и Портсмута, атомные бомбы были бы сброшены и на другие важнейшие цели. На тот же Скапа-Флоу, например. Возможно, Гибралтар и Мальту бы и не бомбили, но вот какой-нибудь Манчестер или Бристоль — запросто. Но — нет. Или ещё нет?
Проклятье!
Дождавшись кивка монарха, сэр Стэнли Болдуин присел на стул.
Эдуард в очередной раз поймал себя на мысли о том, не поторопились ли они с операцией по блокаде Суэца? Неожиданно оказалось, что припасов в Европе (особенно в России и Ромее) достаточно на ближайшие полгода-год, да и в самой Германии имелись собственные запасы. Волнения в Польше тоже не привели к экономическому и военному коллапсу. Конечно, Германии и России сейчас придётся вводить в Польшу войска и достаточно много их будет отвлечено от реального фронта, но, тем не менее…
— Какова ситуация в Метрополии?
Премьер-министр вновь встал.
— Государь! За истекшие часы маятник общественных настроений колеблется от предпанического состояния, до зашкаливающих по своему напряжению вспышек патриотизма. Ясно одно, если мы не проведём какой-то эффективной или хотя бы эффектной операции в ответ, то при повторных налётах немецкой авиации, могут начаться действительно серьезные панические настроения.
— И что вы предлагаете?
— Ваше Величество! Я принимаю на себя всю полноту ответственности, рекомендуя Вашему Величеству протокол «Лиловая папка». Цели в зависимости от погоды. Но, мы должны нанести в ответ удар возмездия.
* * *
Образ бунтующей Варшавы, созданный ИИ по техзаданию автора.
СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS . 3 июня 1936 года.
ВАРШАВА. Как сообщают наши корреспонденты, Сейм Польши обратился к Соединенным Штатам Америки, как стране-гаранту независимости этого государства, с призывом оказать помощь в урегулировании споров с другими странами-гарантами — Россией и Германией. Напомним нашим читателям, что по итогам Великой войны Америка, Россия и Германия договорились о создании независимого Польского Королевства в оговоренных сторонами границах. Тогда же было определенно, что королём новой Польши станет Иероним Первый Бонапарт. Однако, 18 мая сего года, в стране вспыхнул мятеж, формальным поводом к которому послужило недовольство кабальными условиями, в которые попало Польское Королевство, вынужденное много лет выплачивать так называемые кредиты странам-гарантам, в первую очередь США.
В результате мятежа, королем был потерян контроль над большей частью страны, а сам он вынужден был срочно уехать из Варшавы в Люблин, где остались верные короне войска. Однако, пока нет никаких предпосылок к тому, что король Иероним сможет в ближайшие недели вернуть под свой контроль ситуацию в своём королевстве.
