рукой. – Все равно вы меня не переубедите. Рассказывай, как найти ту пещеру, – повернулся богатырь к Къарткъуртха.
- Чего там рассказывать, – вмешалась Руймон, — С тобой пойду, провожу. Сам ты дорогу не найдешь, там лабиринт из ущелий и скал. Там даже горные козы не ходят, плутают. Сгинешь там без провожатого, и нечего на меня зыркать, — зашипела она угрожающе на попытавшегося что-то сказать Ешпора. – Сказала, что с ним пойду, значит пойду.
- И я пойду, — Вышел вперед Ацамаз, — Я этим парням своим счастьем обязан, не останусь в стороне.
- Ну тогда и я в стороне не останусь. – Вздохнул Ешпор, — все так все, — Только Агунду с родителями да Къарткъуртха, тут останутся, за больными присмотрят, да и вообще… - Махнул он рукой и замолчал, не пояснив, что значит это «Вообще».
- Ты же из-под земли не вылазишь никогда? – Вскинула на него удивленные глаза змея, — чего вдруг сподобился?
- Не трави душу. – Огрызнулся владыка подземного мира поморщившись. – Не по душе мне это, но тут выбирать не приходится. Этим парням, — кивнул он в сторону братьев, — помощь нужна. Они за наш мир борются, за нашу жизнь. Тут нельзя в стороне остаться. Не правильно это и подло. Мы же никакие нибудь Чернобоговцы, мы Дела молимся, а он бог чести и справедливости. Ладно, чего из пустого в порожнее переливать. Пошли, убьем этого недобога, освободим Амирдовлата, да парней вылечим.
- Перун с вами. – Произнесли Бер с шишком в спину уходящих. – Храни вас Род, от круга до круга.
Глава 25 Не так сложно как казалось
Сборный отряд из людей и духов, оставив братьев на попечение Къарткъуртха и Агунду с родителями, отправился в поход, освобождать из лап Чернобога знахаря и ведуна - Амирдовлата. Путь предстоял не то, чтобы долгий, но очень трудный.
Впереди ползла Руймон, постоянно оборачиваясь и уверенно показывая дорогу.
Тропа вела вдоль скал и ущелий, петляла и пропадала в завалах камней, заползала на валуны, и то спускалась в пропасти, то теснилась на узкой тропе между ними и отвесными каменными стенами, пытаясь скинуть путешественников вниз, но все же неумолимо лезла вверх, в горы.
Лошадей с собой не взяли, и правильно сделали, не приспособлены эти животные к скалолазанию. Позаботиться о них, на время отсутствия богатырей, взялся отец невесты Ацамаза, заверив, что все будет хорошо, и что для него это дело привычное.
В первый день поднялись до уровня таяния ледников, и остановились на отдых. Вечер вступал в свои права, постепенно погружая мир во тьму. Лезть дальше не имело смысла. Горы не любят спешки, и могут огорчиться, поломав как минимум торопыгам ноги о камни, а как максимум отнять жизни, свернув шею в какой-нибудь пропасти.
Разожгли костер, распределили дежурства и легли спать.
Федогран долго ворочался. Тяжелые мысли не давали уснуть. Все ли он правильно делает? Главной целью его жизни в этом доисторическом мире, стала борьба с Чернобогом.
Почему? Ведь не он так решил? Никто не спрашивал согласия. Вытащили из теплой постели, вырвали из привычного, уютного мира, школьника, неприспособленного к таким испытаниям, к такой жизни, сунули в боль и страдания, поставили задачу, и будь добр исполняй. Зачем?
И ведь самое удивительное — это ему нравиться. Ту жизнь, размеренную, уютную, он уже и не вспоминает, если только иногда, когда выпадают вот такие вот минуты покоя, мама с папой, всплывают в его памяти размытыми, полузабытыми лицами.
Теперь тут его дом. Жена… Как она там, его Алинка? Скоро она станет матерью, а он отцом… Надо все сделать так, чтобы его сын жил в мире, где нет этого нового порядка, построенного на лжи и алчности, чтобы ему не пришлось браться за меч, и воевать с подлостью. Чтобы сын вырос достойным человеком, мужчиной, князем…
Федогран не заметил, как уснул, и снилась ему свадьба. Счастливая Алина. Живой, с кружкой меда в руках Яробуд произносящий тост «за здравие». Нянчащиеся с его сыном, улыбающиеся мама и смеющийся отец с погремушкой в руках, «агукающий» внуку. Поднимающий братину, подмигивающий и счастливый, живой, как тогда у костра Ягиры, великан Кром.
Все живы и все счастливы. Как все-таки хорошо жить в сказке, где добро побеждает зло и где смерть не настоящая. Жаль, что реальность другая, и многих из тех, кто дорог парню, уже нет на этом свете, а те, кто есть далеко.
Так может его и призвали сюда, в этот забытый потомками мир, чтобы сказка стала былью?..
Федогран проснулся и открыл глаза. Серый рассвет, накрытый густым туманом, зарождал новый день. Костер горел, стреляя искрами сырых дров, и звучала грустная музыка свирели.
Ацамаз сидел на камне, погруженный в себя, и закрыв глаза, тихонечко играл. Волшебные звуки переплетались нежностью, тоской, страданьем и счастьем, а из глаз музыканта текли слезы.
- Ложись, отдохни, я тебя сменю, мне все равно не спится, – Федогран присел рядом.
- Не хочу, — вытер глаза отвернувшийся Ацамаз. – Как ты думаешь, мы сможем победить?
- Не знаю. – честно ответил богатырь, — но все для этого сделаю.
- Знаешь… - задумался музыкант, — победа не принесет мне радости. На той стороне стоят те, с кем совсем еще недавно мы делили хлеб, и называли друг друга друзьями… Теперь мы враги… Как, так произошло?
- Новый бог пришел в этот мир и принес свои порядки, а мы поддались искушению, и пошли за ним. Мы хотели перемен. Старые боги закостенели, и стали ленивы, перестав обращать внимание на мир яви, погрузившись в себя. Нам же хотелось заботы и внимания, хотелось лучшего, вот и намолили мы себе нового кумира, придумали сказку, не осознавая, что с его появлением, в мир выплеснулись и все пороки, которые в нас жили, но подавлялись старыми устоями. Хотелось лучшего, а получилось то, что мы имеем.
- Ты прав. – Бесшумно подползла Руймон. – Простите, что невольно подслушала. Но мне то же не спиться. Мы сами виноваты в том, что случилось. И люди, и боги, и мы, духи. Мы поддались искушению, и сами создали то, что нас убьет. Может старый мир и не был идеален, но он хотя бы был честен.
