Читаем без скачивания Дочь Дроу - Элейн Каннингем

Нисстир оттолкнулся от кресла и вышел из кабинета. Во всем городе был единственный дроу, кто мог ответить на эти вопросы.

Харза-кзад Ксорларрин мерил шагами комнату, в лихорадочном беспокойстве и нерешительности. Зирит К'Ксорларрин, его младшая сестра и матрона, оставила его несколько минут назад, после весьма неприятной беседы.

Похоже, Лириэль попала в очень серьезную передрягу. Старый маг боялся, что нечто подобное может случиться с опрометчивой девочкой. До некоторой степени, Харза-кзад винил себя. Пойми он больше о планах своей ученицы, быть может, он смог бы сделать что-то, чтобы отвратить случившуюся катастрофу. Он знал, что Лириэль была на поверхности, конечно, и что она добыла там какую-то новую магию. Но как он мог представить, что Лириэль обнаружит человеческий артефакт, и, тем более, что какая-то вещь, созданная руками людей, может обладать достаточным могуществом чтобы вызвать такой переполох?

Вынести магию дроу на поверхность! Возможные последствия ошеломляли Харза-кзада. Но не эта перспектива, какой бы пугающей она не была, погрузила старого мага в безумие горя и тревоги.

Он достиг вершин мастерства в создании магических жезлов, особенно используемых как оружие. Его жезлы высоко ценились среди боевых магов, сотни врагов Мензоберранзана пали жертвами их сил. Но сам он, Харза-кзад Ксорларрин, никогда не убивал.

Старый волшебник не был уверен, сколько дроу могут сказать такое о себе, и точно знал, что немногие станут этим хвастаться. Он никогда не задумывался об этом прежде, никогда не представлял тех, кто падет перед разрушительной мощью его жезлов. Теперь он проклинал свое отшельничество, верность одинокому ремеслу. Будь он свидетелем нескольких битв, используй хоть одно оружие из созданных его руками, может тогда ему легче было бы забрать жизнь своей ученицы. Потому что приказ Матроны Зирит был: найти Лириэль, отобрать амулет и не оставить и следа от его бывшей владелицы.

Харза-кзаду не приходило в голову не подчиниться приказу. Он был дроу Мензоберранзана, всего лишь мужчина, несмотря на всю свою силу и почетную позицию в Сорцере, и законы требовали от него выполнять волю правящей матроны.

Высохшие пальцы мага обхватили рукоять жезла на поясе, и он напрягся, готовясь сделать то, что должно быть сделано. Но такая знакомая вещь была чужой в его ладони, такой же чуждой как и жуткая работа, предстоявшая ему.

В запертой комнате крепости Ханзрин, укрытой пеленой заклятий от глаз родственников, Шакти произносила слова жреческого заклятия. В ее случае рискованно было призывать Лолт, но если богиня отвратила от нее свою милость, Шакти предпочитала узнать это сейчас.

Молодая жрица одна из последних покинула храм Баэнре после той памятной встречи. Скромный ранг Дома Ханзрин обеспечил ей место в глубине комнаты, и она замешкалась там, наблюдая за другими жрицами, обменивавшимися заговорщицкими взглядами или срывавшимися с места в ярости. И в тенях храма она, Шакти Ханзрин, увидела то, что распознали лишь немногие жрицы Мензоберранзана: истинную волю Лолт.

Гигантская магическая иллюзия, постоянно сменяющиеся паук и дроу, смотрела на служительниц Паучьей Королевы золотыми глазами и лицом ненавистной соперницы Шакти. Но когда храм почти опустел, иллюзия вновь изменилась, и глаза дроу замигали попеременно багровым и янтарным. Для Шакти смысл этого сообщения казался очевидным.

Леди Хаоса отвергла смертный приговор Лириэль, вынесенный Зирит К'Ксорларрин. Вместо него было объявлено состязание. Фавор Лолт вещь непостоянная, приз, которым награждается самый изобретательный и хитрый. Пока что эту корону носила Лириэль Баэнре. Шакти намеревалась отобрать ее.

Так что она молилась темной богине дроу, прося опутать ее слугу пеленой невидимости. Ссассер, темный нага, терпеливо ждал рядом. Змееподобное существо свернулось у зеркала, и тусклый свет вставленных в рамку зеркала подсвечников отблескивал на синих чешуйках наги. Закрыв глаза, Шакти произнесла последние слова. Судя по восхищенному шипению, Лолт ответила ее молитве. Шакти открыла глаза: нага исчез.

Жрица подняла трезубец и провела им перед зеркалом, в котором сразу появилось отражение наги. Уродливое лицо искривилось от разочарования, и длинный тонкий язык метнулся навстречу своему отражению.

«Не паникуй, Ссассер. Не считая этого отражения, ты невидим», сообщила ему Шакти. Она не настолько глупа, чтобы позволять владеющему магией существу ускользать из ее поля зрения. Нага был практически рабом Дома Ханзрин, но в злобе и коварстве не уступал дроу, которым служил. Ссассер с удовольствием воспользовался бы шансом убить жрицу Ханзрин; собственно, лукавое существо уже начало отползать от выдававшего отражения.

«Стой у зеркала, чтобы я тебя видела», рявкнула жрица. «Слушай внимательно: ты вернешься в дом Лириэль Баэнре. Обыщи место, найди что-нибудь, что поможет тебе выследить ее. Возвращайся в крепость с информацией. Тогда я дам тебе в помощь пару квагготов, и вы отправитесь на охоту. Когда ты убьешь Лириэль и принесешь мне амулет, ты получишь свою свободу».

Лицо отражения просияло при такой новости. Квагготы были огромными, двуногими созданиями с белой шерстью, выглядевшие как невообразимые отпрыски огра и медведя. Не слишком разумные, но зато отличные охотники, сильные и умелые в схватке. Дроу иногда делали их рабами, используя как солдат или стражей. Ссассер обожал командовать, а с такими подчиненными ему наверняка удастся исполнить восхитительную задачу уничтожения женщины дроу.

«Ссассер слышал все сказанное госпожой Шакти. Ссассер идет охотиться?»

По кивку дроу, нага метнулся к узкому тоннелю, который вел из этой комнаты и вниз, под стены крепости.

Шакти улыбнулась, довольная энтузиазмом наги. Она была высокого мнения о торговцах Драконьей Сокровищницы, и решение работать с Нисстиром приняла обдуманно. Тем не менее, в ее распоряжении были и другие охотники, и она намеревалась направить их всех вслед за Лириэль.

В холмах к северу от деревни Троллий Мост, Федор из Рашемена пригнувшись за камнями вглядывался в небольшую пещеру. Солнце поднималось позади него, но утро оставалось морозным, и каменистую почву покрывало заморозком. Молодой воин подул на ладони, согревая их, и устроился, готовясь ждать и наблюдать. Он охотился уже несколько дней; теперь, впервые, добыча оказалась в пределах видимости.

Искра мелькнула в глубине пещеры, затем другая. Через мгновение показался свет небольшого костра. Запаха жарящегося мяса не было, но Федор этому не удивлялся. Дроу, судя по всему, ели пищу сырой. Он следовал за этими тремя через лес, и не однажды проходил мимо убитой ими добычи. Хотя он ни на миг не терял их след, ему ни разу не попадались остатки костра. Его несколько удивляло, что темные эльфы рискнули сейчас. Конечно, наступал день, и маленький огонь, разожженный для тепла в пещере едва ли мог быть кем то замечен.