Читаем без скачивания Ваш покорный слуга кот - Нацумэ Сосэки

Полагаю, про умопомрачение было сказано достаточно. Перехожу к «событию». Однако большим событиям обязательно предшествуют малые. Говорить о больших событиях, не упоминая о малых, — ошибка, свойственная всем историкам с древнейших времен. Помрачение ума у хозяина с каждым малым событием становилось все более ярко выраженным и в конечном счете привело к большому событию. Поэтому, если я не расскажу сначала о самом процессе возникновения умопомрачения, вам трудно будет понять, до какой степени свихнулся мой хозяин. А если вы не поймете, то решите, что степень умопомрачения была не так уж велика и что оно характеризовалось чисто внешними проявлениями. И если умопомрачение хозяина не будет должным образом воспето обществом, ему, хозяину, будет обидно. Все события, описанные ниже, и большие и малые, не делают чести хозяину, и я намерен особо подчеркнуть тот факт, что хотя события сами по себе и не делают хозяину чести, зато его умопомрачение было настоящим, ни в чем не уступающим умопомрачению поэтов. Хозяину нечем похвастаться перед другими, так восхвалим хотя бы его умопомрачение.

В последние дни неприятельская армия, окопавшаяся в «Ракуункане», разработала своего рода снаряды «дум-дум» и в течение десятиминутных перерывов, а также после занятий обстреливает нас с северной окраины пустыря. В просторечье снаряды «дум-дум» называются бейсбольными мячами. Они величиной с кулак, и противник стреляет ими по любой цели. Правда, стреляет он с гимнастической площадки, и потому попасть в хозяина, закрывшегося в своем кабинете, не может. Даже противнику понятно, что расстояние слишком велико, и тем не менее в его действиях имеется определенный расчет. Вспомним, что при осаде Порт-Артура флот сумел добиться успеха только благодаря обстрелу города. И мяч, с треском ударяющийся о землю на пустыре, не может не оказать определенного воздействия. При этом следует учесть, что каждый выстрел противник сопровождает устрашающими воинственными криками. У хозяина от страха сжимаются кровеносные сосуды конечностей, и кровь в них, не имея возможности следовать своим путем, начинает подниматься в обратном направлении. Ничего не скажешь, замысел у врагов хитрый.

В древней Греции жил писатель Эсхил. Говорят, что голова этого человека была приспособлена и для науки и для литературы. В моем понимании голова, приспособленная для науки и для литературы, это лысая голова. Почему голова лысеет? Ответ может быть только один: в результате недостаточного питания в нее не поступают жизненные соки, необходимые для роста волос. Ученые и писатели больше всех утруждают свои головы, а поскольку они, как правило, бедны, то очень скоро лысеют на почве недоедания. Итак, поскольку Эсхил тоже был писателем, он непременно должен был быть лысым. И действительно, у него была гладкая, как яблоко, голова. И вот однажды Эсхил с этой самой головой — разумеется, с этой самой, ибо головы не бывают будничными и парадными, — шел по улице. Эсхил шел с непокрытой головой, и в этом была его ошибка. Как известно, лысая голова сильно блестит на солнце, а коль скоро даже на деревья налетает ветер, то что-нибудь должно налетать и на сверкающие лысины. Как раз в это время над головой Эсхила пролетал орел. Он сжимал в когтях где-то пойманную черепаху. Черепахи, конечно, очень вкусны, но уже в древние времена они были защищены прочным панцирем, из которого их при всем желании не вытащишь. Иногда запекают омаров целиком, но вот о запеченных целиком черепахах не услышишь даже в наше время. А о далеких временах и говорить не приходится. И вот в тот момент, когда орел уже начал терять терпение, внизу что-то блеснуло. Орел сразу возликовал. Он решил, что надо сбросить черепаху на этот блестящий предмет, разбить панцирь, а тогда уже можно будет полакомиться. Тщательно прицелившись, орел без всякого предупреждения бросил черепаху на голову Эсхилу. К сожалению, голова писателя оказалась менее прочной, чем черепаший панцирь. Она разбилась вдребезги, и знаменитому Эсхилу пришел трагический конец. В этом деле нам непонятна психология орла. Знал ли он, что бросает черепаху на голову писателя, или думал, что под ним скала? Ответ на заданный вопрос позволит нам разрешить еще одно сомнение: можно ли сравнивать в данном случае орла с злодеями из «Ракуункана». Правда, голова хозяина не сверкает, как голова Эсхила и других мудрецов древности. Тем не менее хозяина надлежит рассматривать как особь, родственную ученым и писателям, ибо у него есть кабинет, хотя и тесный, где он хотя и дремлет, но над трудными книгами. Итак, если мой хозяин еще не лыс, то только потому, что не пришло время. Не может быть сомнения в том, что судьба в самое ближайшее время украсит его голову лысиной. В свете сказанного выше следует признать, что обстрел его головы учениками «Ракуункана» есть действие весьма своевременное. Если бомбардировка будет продолжаться в течение двух недель, голова хозяина от постоянного раздражения начнет испытывать истощение и превратится в чайник, яблоко или медный чан. Если продолжать обстрел еще две недели, то яблоко расплющится, чайник сомнется, а медный чан лопнет. В этом не может быть никакого сомнения, только Кусями-сэнсэй не способен понять такую простую вещь и продолжает упорную и безнадежную борьбу с врагом.

Однажды после полудня я, как всегда, дремал на веранде и видел во сне, что превратился в тигра. Я приказал хозяину принести мне курятины. Хозяин, дрожа от страха, выполнил мое приказание. Тем временем явился Мэйтэй. Я объявил ему, что хочу гусятины, и приказал повиноваться моей воле. Мэйтэй, по обыкновению иронически и уклончиво, ответил, что если я поем соленого печенья с маринованной репой, то у меня будет как раз такое ощущение, будто я отведал гусятины. Тогда я раскрыл пасть и рявкнул на него. Мэйтэй позеленел от ужаса и сказал: «Как же мне быть? Ведь ресторан в Ямасита уже закрыт». — «Ладно, — сказал я. — В таком случае обойдусь говядиной. Живо беги в Нисикава и тащи сюда полкило филе. Да живо, а то проглочу тебя!» И что же? Мэйтэй подобрал полы кимоно и бросился бежать со всех ног. Мое тело казалось большим-пребольшим, я растянулся во всю длину веранды и ожидал возвращения Мэйтэя.

Тут в доме послышался громкий крик. Я проснулся, так и не успев отведать говядины. Хозяин, которого я только что видел во сне ползающим передо мной на коленях, пулей вылетел из уборной, поддал мне пинком в живот и, кое-как нацепив на ноги гэта, помчался через пустырь в сторону «Ракуункана». Я даже не успел сообразить, в чем дело. Мне было смешно и досадно оттого, что я так быстро превратился из тигра в кота, но я тотчас же забыл о своей досаде. Я был удивлен выходкой хозяина. Тут я сообразил, что настало время жестокого сражения и что хозяин решил наконец встретиться с противником лицом к лицу. Превозмогая боль в животе, охваченный любопытством, я отправился за ним следом. Я услышал, как хозяин заорал: «Воры!» — и увидел у изгороди парня лет восемнадцати в форменной фуражке. «Успеет или не успеет?» — подумал я, но форменная фуражка в мгновение ока перемахнула через изгородь и оказалась в полной безопасности на своей территории. Она удирала с молниеносной быстротой — видимо, крик «воры!» произвел на нее должное впечатление. Тут хозяин снова заорал «воры!» и начал преследование. Но теперь, чтобы настигнуть противника, ему требовалось тоже перепрыгнуть через изгородь. Однако если, осуществляя преследование, он углубится в расположение противника, то сам рискует оказаться в роли вора. Как я уже говорил, мой хозяин — великий умопомраченец. Видимо, он решил преследовать вора даже в том случае, если ему самому придется превратиться в вора. Он мчался к изгороди без оглядки. И вот, когда до вражеской территории остался всего какой-нибудь шаг, из стана противника навстречу хозяину тяжеловесной поступью выдвинулся полководец с жиденькими бесцветными усиками. Стороны начали переговоры. Стоя друг против друга по обе стороны изгороди, они несли несусветную чушь.

– Это ученик нашей гимназии.

– Если он ваш ученик, то почему он забирается на чужой двор?

– Видите ли, сюда случайно залетел мяч.

– А почему он не попросил разрешения взять этот мяч?

– Я непременно дам ему соответствующее наставление.

– Ну, если так, то ладно.

Я-то предполагал, что буду свидетелем величественного зрелища — схватки тигра с драконом, но переговоры закончились быстро и благополучно. Хозяин горазд только говорить, а когда нужно действовать, он оказывается тихоня тихоней. Эта сцена напомнила мне мое собственное превращение из тигра в кошку. То, о чем я сейчас рассказал, и есть маленькое событие. А теперь, когда я рассказал о маленьком событии, порядок требует, чтобы я рассказал о большом событии.

Отворив дверь на веранду, хозяин лежал ничком в комнате и о чем-то размышлял. Видимо, он разрабатывал план обороны. В «Ракуункане» шли занятия, и на гимнастической площадке царила необычайная тишина. В одной из аудиторий учащиеся слушали лекцию по этике. Через окно отчетливо доносилось каждое слово. Я прислушался и по голосу великолепного лектора узнал полководца, который вчера явился из стана врагов для ведения переговоров: