его товарищи по Золту, кто-то из них скучает, кто-то настороженно наблюдает за берегом реки, вот, похоже, Эйнар, плеснувший злобой в сторону Ормара, вот более старшие воины и маги, кто зорко следит за округой, а кто и за ним.
Всё также с закрытыми глазами мертвяк пересчитал источники различных человеческих чувств. Один, два, пятнадцать, двадцать восемь… Ормар остановился и открыл глаза. Должно быть тридцать. Видать, сбился или кто-то из отряда умеет скрывать чувства. Уже с открытыми глазами вычислил тех, кто не испускает эмоций. Двое воинов — мужчина и женщина, недавно прибывшие в их небольшую крепость и сегодня впервые вышедшие с Ормаром вместе в дозор.
Сокрытие чувств было редким даром и мало кто умел пользоваться им на таком высоком уровне, как эти новенькие. Ормар превратился обратно в человека и пробыл в этом облике около часа. Только после этого он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы превратиться в животное. Он долго размышлял, кто же лучше подходит для задуманного, и остановился на псе, потому что лучше умел себя контролировать в этом облике.
В это время отряд находился в новом месте, где также маги были заняты своей рутиной. Руководитель отряда — седой мужчина, воин без дара Мортен внимательно следил за Ормаром, предупредившим его аккуратно о своей задумке. Обратившись в пса, маг превращений еле сдержал себя, чтобы не поджать хвост, и не залаять на двух вампиров — а это были они. Но шерсть на загривке черного пса сама собой встала дымом, а из пасти вырвался глухой рык.
Это послужило командой для последующих событий: Мортен немедленно двинулся в сторону вампиров, а по его команде и вся старая гвардия отряда, а нечисть мгновенно всё поняла и начала принимать свой настоящий облик. Стремительно отрастали длинные клыки, чернели глаза и удлинялись когти, а движения этих существ, одновременно резкие, тягучие и молниеносные уже никто не принял бы за человеческие.
Завязался короткий бой, в котором под удар вампиров, сумевших проникнуть в самое сердце человеческой обороны, попал один из товарищей Ормара, не сразу сообразивший, что происходит, и поплатившийся за это жизнью. Мортен мастерски орудовал мечом, отражая удары вампирской трости, другие воины слаженно поддержали предводителя. Победа была целиком на стороне численно превосходивших людей — один вампир убит, а другая взята в плен.
После этого Ормара гоняли по всем заставам, где он, спрятанный за ширмой в виде пса или кота проверял всех обитателей замка. Оказалось, что некоторые из хорошо знакомых всем воинов и магов на поверку оказались вампирами. Чаще всего это были обычные воины без дара, либо же маги с сокрытием чувств.
В остальных случаях вампирам трудно было бы каким-то образом объяснить внезапную пропажу дара. Этот случайный эпизод выявил крупную брешь в обороне человеческих земель. Оказалось, что будучи внедренными в ряды воинов, вампиры прекрасно знали все хитрости и слабые места обороны Смородины. Что еще могла знать и где находиться нечисть? Возможно, прямо сейчас кто-то из них разнюхивал обстановку в Золте или в самой столице — в Ормбурге.
После проверки границы Ормара направили по городам и крепостям людей. И теперь по улицам таких разных и таких одинаковых городов проходили магистр Кнут со своим черным псом или таким же черным котом. Магистр сам вызвался на эту миссию, засидевшись в замке. К тому же, будучи первоклассным мастером призрачного меча, мог легко уничтожать вампиров, не ожидающих нападения. Поначалу вампиры могли попадаться Ормару пару раз в день, но вскоре они закончились, будто их не было никогда.
— Попрятались, гады, — заключил Кнут, — сворачиваемся. Больше никого пока не найдем.
К этому времени, начав с Ормбурга, парочка уже три месяца путешествовала по городам и небольшим замкам страны. Сейчас же они находились во втором по значимости городе, носившем название Хогборг. Город находился на западе, на берегу, омываемый волнами Серого моря, и славился своей библиотекой, хранилищем всех знаний человечества с незапамятных времен.
Удивительно, но именно в библиотеке были обнаружены сразу пять вампиров, что наводило на неутешительные мысли. Все они были серыми незаметными служителями, подбиравшими для читателей книги по запросам. Было ясно, что годами, если не десятилетиями и столетиями вампиры добывают людские знания, и чего теперь стоила оборона Смородины, была ли она хоть сколько-нибудь надежной — приходилось только гадать.
Так, от скуки сделанные Ормаром наблюдения за своим отрядом привели к тектоническим сдвигам во всей людской жизни. Мальчишка был отправлен обратно в Золт восполнять потерянное в поисках вампиров время за усердными тренировками и превращениями. Сам же магистр помчался с докладом в столицу Братства Орма, и вскоре после этого поменялось всё.
Уже через месяц начали менять печати на Смородине, как огненные, так из земляные, в систему обучения учеников магии вносились невиданные изменения, причем сначала надо было переобучить самих учителей. Ехавшая уже столетие по одной и той же колее государственная машина пришла в движение и стала разворачиваться, трясясь и кряхтя, с неизбежными провалами и тупиковыми направлениями.
Ормару было семнадцать к этому времени и он достиг совершеннолетия по принятым в его мире обычаям. С момента перестройки всей людской обороны пребывание на Смородине из скучного и понятного ритуала превратилось в смертельно опасное предприятие. Нечисть правильно поняла, что выведанные за десятилетия секреты скоро перестанут быть актуальными и перешла в решительное наступление.
Ормар научился обращаться в сокола и теперь летал вдоль Огненной реки, на дальних подступах замечая орды нечисти, что помогало сдерживать их. Но людская оборона трещала по швам. В облике птицы Ормар не мог пребывать достаточно долго и, измотанный, он забывался тяжелым неспокойным сном, опасаясь, что пока будет спать, нечисть всё же прорвется и застанет его врасплох. Порой он даже корил себя за ту блажь с пересчетом участников его отряда, приведшей к таким последствиям. Но что сделано — то сделано.
В то утро, уставший и разбитый, Ормар проснулся с тяжелым предчувствием надвигающейся беды. Всё тело его болело от постоянных превращений. Казалось, что и на душе образовались незаживающие синяки и нарывы от смешения человеческой сущности с птичьей и мертвячьей.
В их небольшой крепости было множество воинов и магов, все такие же усталые, многие раненые, но не ушедшие в тыл, потому что обороняться было некому. Волна за волной нечисть накатывала на Смородину, разрушая печати, которые не успевали латать огненные маги, измочаленные постоянными выплесками силы.
— Тревога! Тревога! — раздался встревоженный голос, и Ормар вскочил на ноги, наскоро оделся и прихватил любимую совню, которую, впрочем, редко когда использовал в последнее время.
Взбежав на невысокую башню, парень увидел, что бой идет
