До 7 сентября 1962 года в Кремле планировали развернуть на Кубе лишь один вид тактических ядерных ракет — береговые батареи крылатых ракет ФКР. В принципе тактические ракеты разработаны для применения в ходе войны, а не для отражения агрессии. Первоначально Хрущев хотел защитить Кубу, превратив остров в стратегический форпост. Но сейчас казалось, что, возможно, Советскому Союзу придется оборонять Кубу. Тот список, что Хрущев получил от военных у себя на даче, включал тактическое ядерное оружие, которое можно быстро переправить и которое одновременно обладает достаточной мощью, чтобы осложнить любую попытку американской морской пехоты или десантников высадиться на побережье. Массивные поставки ракет ФКР, единственное мощное средство, которое СССР мог перебросить в Карибский бассейн, пока большие ракеты, призванные остановить Кеннеди, все еще будут в пути. Мы не знаем, испытывал ли советский премьер какие-то колебания, когда он обдумывал возможные последствия того, что он делает. Ни одно из государств никогда ранее не применяло ядерного оружия в условиях боя. Хиросима и Нагасаки — были частью кампании стратегических бомбардировок в момент окончания войны. Если бы Кеннеди принял решение напасть на Кубу, а Хрущев дал бы зеленый свет своим командирам на применение тактических ядерных снарядов, то Советский Союз применил бы оружие в начале войны.
По крайней мере нам известно, что военные предоставили Хрущеву несколько альтернативных возможностей, но его выбором стала максимальная опора на ядерное оружие. На документе от 7 сентября за его подписью Хрущев лично, собственной рукой начертав резолюцию, санкционировал отправку ядерных бомб для бомбардировщиков ИЛ-28 и ракет типа «Луна». Министерство обороны предложило два или три подразделения с числом ракет от 8 до 12 Хрущев, демонстрируя свою озабоченность и свою веру в тактическое ядерное оружие, сделал выбор в пользу большего количества Однако он решил не посылать подразделения крылатых ракет Р-11.
Хрущев отдавал себе отчет в важности решения, которое он принял, и он предусмотрел меры, чтобы сохранить прямой контроль над этим особенным оружием Через день после того, как он одобрил новые поставки, Министерство обороны подготовило приказ, разрешающий советскому командующему на Кубе генералу Исе Плиеву применять тактическое ядерное оружие в случае, если связь с Москвой будет нарушена и начнется агрессия против Кубы. Такой приказ должен был иметь две подписи. Заместитель Малиновского маршал Захаров подписал его в качестве начальника Генерального штаба армии, а сам Малиновский — нет. Малиновский был человеком Хрущева, выбранный им в 1957 году, вместо слишком независимого маршала Георгия Жукова. Хрущев не хотел терять контроль за принятием решений о применении ядерного оружия. Документ так никогда и не был санкционирован.
В дни, последовавшие за заявлением Кеннеди, его администрация тоже сползала к военной конфронтации в Карибском бассейне. 7 сентября, в конце дня, когда Хрущев подписал добро на поставку тактического оружия, пресс-служба Белого дома объявила, что Кеннеди потребовал призыва на военную службу 150 тысяч резервистов из американского боеготового резерва сроком на 12 месяцев. В письме вице-президенту Линдону Б Джонсону Кеннеди предложил проект указа об увеличении вооруженных сил США в связи с нынешним международным кризисом. Также 7 сентября Главнокомандующий американскими вооруженными силами в Атлантике адмирал Роберт Деннисон рекомендовал Объединенному комитету начальников штабов, чтобы в течение 5 дней 113 транспортных самолетов С-130 получили соответствующую маркировку для нападения на Кубу. Существовало два возможных сценария вторжения. В первом случае — Оперативный план 314 — предполагалось одновременно провести атаку с воздуха и с амфибий против западного побережья Кубы и высадку десанта в заливе Гуантанамо на восточном побережье острова. Другой план, более предпочтительный в сложившихся условиях, предусматривал модифицированный вариант первого. Согласно ему сначала на Кубу направлялись подразделения воздушно-десантных сил, затем осуществлялась высадка с амфибий. Командование ВВС в Атлантике считало необходимым иметь С-130 наготове, поскольку они были «незаменимы для операций с воздуха». При этом, естественно, не упоминалось, что десантники могут стать первыми военнослужащими США, которые погибнут при ядерном взрыве, ибо американское руководство даже не предполагало возможности использования тактических ядерных снарядов{47}. Сообщение о призыве американских военных резервистов заставило Хрущева ускорить подготовку к возможной войне с Соединенными Штатами. Пока тактическое ядерное оружие находилось в пути на Кубу, Хрущев пытался по-своему удержать американцев от каких-нибудь опрометчивых действий. Он одобрил заявление ТАСС, опубликованное 11 сентября, где подтверждались жесткие обязательства Москвы по отношению к Кастро, и, чтобы придать этому заявлению дополнительную значимость, он дал Малиновскому приказ привести советские вооруженные силы в состояние «ограниченной боевой готовности»{48}
Этим решением Хрущев подтвердил, что контролирует стратегию в Карибском бассейне, и одновременно подчеркнул ядерные обязательства по отношению к Фиделю Кастро. На следующей неделе после решения, принятого в Пицунде, советские вооруженные силы были приведены в состояние «наивысшей боевой готовности» в то время, как специалисты-ракетчики погрузили на грузовой корабль «Индигирка» восемнадцать тактических ядерных боеголовок и бомбы сверх запланированного ранее груза, состоявшего из 45 стратегических боеголовок и 36 боеголовок для крылатых ракет (ФКР){49}. Хрущев ограничил информацию о передвижении «Индигирки» своим узким кругом[8].
В конце сентября маршал Захаров и адмирал Фокин командующий советскими военно-морскими силами, послали в Кремль сообщение об успешном осуществлении плана «Анадырь». С июня на Кубу было направлено 114 грузовых судов, причем 94 из них уже дошли до места назначения. Оставалось отправить 35 судов. Все погрузочные работы предполагалось завершить к 20 октября, а последний груз ожидался на Кубе до 5 ноября срок, установленный в связи с выборами в США{50}. Чтобы укрепить безопасность судов на последней стадии морской операции, Министерство обороны снабдило все грузовые суда двумя пушками{51}.
Однако жесткая позиция Кеннеди по Кубе, особенно мобилизация 150 тысяч призывников, вынудила внести серьезную поправку в план «Анадырь». Полагая, что шумная морская переброска кораблей неизбежно «привлечет внимание всего мира и повредит Советскому Союзу», советское военное руководство предложило отменить посылку эскадры кораблей, собранных с Северного, Балтийского и Тихоокеанского флотов. Хрущев согласился с этой рекомендацией. Но он полагал, что требуется еще большая осторожность. Опасаясь, что создание базы подводных лодок может произвести в настоящий момент нежелательный эффект, он также отменил посылку эскадры новых советских стратегических подводных лодок. Подводные лодки класса «отель» имели на вооружении ядерные ракеты промежуточной дальности, которые, как и наземные ракеты Р-12 и Р-14, существенно усилили бы советскую стратегическую мощь. Однако подводные лодки было бы еще труднее скрыть от американской разведки, чем наземные ракеты. Посты прослушивания американского военно-морского флота и его союзников по НАТО Англии и Западной Германии смогут засечь движение подводных лодок, как только они войдут в Северное море. В свете опасения реакции американцев, если они обнаружат флотилию советских подводных лодок, двигающихся в Северную Атлантику, Хрущев одобрил посылку советским военно-морским флотом всего четырех дизель-электроходных подводных лодок класса «фокстрот». Каждая имела по 25 торпед, причем только одна с ядерным зарядом. Отправление подлодок из Кольского залива назначили на 1 октября, Кубы они должны были достигнуть через месяц{52}.
Пока Кеннеди ждал, когда американской разведке станет все известно, администрация США странным образом предприняла шаг, который затруднял ей способность обнаружить ракеты. Испытывая опасения в связи с размещением ракет СА-2 на западе Кубы, Дин Раек и Макджордж Банди полагали, что Соединенным Штатам придется заплатить слишком высокую цену, если в сентябре произойдет какой-нибудь инцидент с самолетом-разведчиком У-2 над Кубой. Их озабоченность только усилилась, когда 30 августа У-2 случайно нарушил советское воздушное пространство, в результате чего возник инцидент, и когда в другом случае самолет, принадлежавший Тайваню, сбили 8 сентября над территорией Китайской Народной Республики. На совещании 10 сентября Раек вступил за введение моратория на полеты в тех районах, где, как было известно, размещались пусковые установки ракет СА-2. Маршал «Пат» Картер, представлявший Маккоуна, выступил против на основании того, что СА-2 могут находиться на Кубе как средства обороны на случай серьезного развития событий в западной части Кубы. «Ты когда-нибудь уступишь, Пат?» — спросил Раек. «Как ты думаешь, я могу вести переговоры по Берлину, когда происходят все эти инциденты?» У нетерпеливого Роберта Кеннеди не было времени, чтобы заниматься словесными ухищрениями. «В чем дело, Дин?» — сказал он. Генеральный прокурор не согласился с Раском и Банди. Но сторонники ограничений на полеты У-2 взяли верх. До тех нор, пока президент не уверен, разместит ли Хрущев ракеты на Кубе, он гораздо меньше, чем его брат, был склонен рисковать возможностью возникновения международного инцидента. Согласно инструкциям, полученным ЦРУ, разведывательные полеты самолетов У-2 должны быть ограничены теми районами, где не размещались ракеты СА-2{53}.
