тем, чтобы сказать «иначе», а еще добавляет «совсем». Можно ли сомневаться, что сторонники смертной казни думают «совсем иначе», чем сторонники ссылки? – «Идите туда, с кем вы согласны» – разве не очевидно, что закон зовет, заставляет идти, толкает в противоположные стороны тех, кто думает по-разному? Разве консул не указывает не только обычной формулой, но и движением руки, где кому должно остаться и куда перейти?
(21) Оказывается, однако, что если не сосчитать вместе голоса сторонников казни и сторонников ссылки, то верх возьмет оправдывающая сторона. А какое до этого дело голосующим? Им во всяком случае не пристало всеми способами и всеми средствами сражаться против более мягкого решения. Число сторонников казни и ссылки следует сравнить сначала с числом сторонников оправдания, а потом уже между собой. Как в некоторых зрелищах жребий выделяет и ставит в стороне человека, который потом будет сражаться с победителем10, так и для сенатских схваток бывает первая очередь и вторая: то из двух мнений, которое одержало верх, поджидается третьим. (22) И если первое мнение одобрено, то остальные разве снимаются? Каким образом мнения, для которых в дальнейшем не будет места, могут стоять не на одном и том же месте?
(23) Повторю яснее. Если подан голос за ссылку, а сторонники казни сразу же с самого начала пойдут в другую сторону, то напрасно впоследствии будут они разногласить с теми, с кем недавно соглашались. (24) Зачем, однако, уподобляюсь я наставнику? Я ведь хотел узнать, надо ли разделять мнения или голосовать каждое предложение в отдельности?
Я добился того, чего требовал. Тем не менее я хочу знать, должен ли я был этого требовать? Каким образом я добился? Настаивавший на применении смертной казни, уступая то ли закону, то ли справедливости моего требования, отказался от своего мнения и перешел к сторонникам ссылки: он, несомненно, испугался, что если голоса станут считать отдельно, как это, казалось, и будет, то численно превысят голоса сторонников оправдания. Последних было гораздо больше, чем сторонников двух других решений. (25) Тогда те, кого он перетянул к себе своим авторитетом, оставленные им, отказались от мнения, оставленного своим виновником, и последовали как за перебежчиком за тем, за кем они следовали как за вождем. (26) Таким образом, из трех мнений образовалось два, а из двух удержалось одно; третье оказалось исключено, так как, не будучи в силах побороть оба, оно выбрало себе победителя. Будь здоров.
15
Плиний Юниору1 привет.
(1) Я завалил тебя сразу целой грудой свитков, но завалил, во-первых, потому, что ты этого требовал, а затем потому, что ты писал мне о том, что скуден у вас сбор винограда2: да будет мне известно, что тебе, как говорится, выдастся часок почитать книгу. (2) Те же вести из моих имений. И мне, следовательно, можно будет написать кое-что для тебя, если только окажется, где купить бумаги; если она будет шероховатой или впитывающей, то мне вообще не следует писать, или3, по необходимости, буду стирать, что бы ни написал, хорошее или плохое. Будь здоров.
16
Плиний Патерну привет.
(1) Я измучен болезнями моих людей и смертью их: умерли молодые люди. Есть у меня два утешения в этой печали – несоизмеримые с ней, но все же утешения: во-первых, готовность, с которой я отпускаю людей на волю1: мне кажется, что не совсем уж преждевременно потерял я тех, кого потерял уже свободными; а во-вторых, разрешение рабам делать своего рода завещания, которые я соблюдаю как законные2. (2) Они поручают мне и просят о том, о чем им хочется; я повинуюсь этому, как приказанию: они делят, дарят, оставляют, лишь бы в пределах моего дома, так как для рабов господский дом – это своего рода республика и государство3. (3) И однако, хотя я успокаиваю себя этими утешениями, я, в силу той же мягкости, которая заставляет меня разрешать все это, чувствую себя обессиленным и сломленным.
Все же я не хотел бы стать более жестким. Я прекрасно знаю, что другие считают подобного рода несчастье просто убытком и поэтому кажутся себе великими и мудрыми людьми. Велики ли они и мудры, я не знаю, но они не люди. (4) Человеку свойственно чувствовать и испытывать страдания, но в то же время бороться с болью и слушать утешения, а не просто не нуждаться в утешениях. (5) Я написал об этом, может быть, больше, чем следовало бы, но меньше, чем мне хотелось бы. Есть некоторое наслаждение и в печали, особенно если ты выплачешься на груди у друга, который готов или похвалить твои слезы, или извинить их. Будь здоров.
17
Плиний Макрину1 привет.
(1) И в твоих местах погода такая же суровая и неистовая? Здесь2 непрерывные бури и частые ливни. Тибр вышел из своих берегов3 и разлился по низким местам. (2) Хотя канал4, сделанный предусмотрительнейшим императором5, и обессилил его, но вода затопляет долины, течет по полям, и по ровным местам вместо земли ты видишь воду. Реки, которые он обычно принимает в себя и, смешав со своими водами, несет вниз, он теперь заставляет идти вспять и таким образом заливает чужой водой поля, с ним не смежные. (3) Анио6, самая прелестная изо всех рек, к которому виллы тянутся, словно приглашая его к себе в гости и стараясь у себя удержать, сломал и унес большую часть рощ, его осенявших; он подмыл горы; обрушившиеся громады во многих местах его заперли: ища утерянный путь, он сворачивает постройки и стремительно вырывается из развалин. Люди, которых это наводнение захватило на высоких местах, видели, как по широкому водному пространству неслись то драгоценная и тяжелая утварь богатых людей, то сельские орудия; в одном месте плыли волы, плуги, пахари, в другом – скот, ходивший на свободе, а между ними – стволы деревьев и бревна от вилл. (5) Беда не обошла и тех мест, до которых река не добралась. Вместо наводнения здесь шел непрерывный ливень и проносились смерчи: сооружения, которыми опоясана драгоценная земля, рухнули; памятники расшатаны и сброшены7. Такое несчастье многих лишило сил, пригнуло и раздавило; убытки увеличены горем.
(6) Боюсь, не случилось ли у вас такой же беды; если все спокойно, пожалуйста, избавь меня поскорее от этой тревоги; а если что случилось, тоже сообщи. Мало разницы в том, потерпел ты несчастье или ждешь его; только для печали есть граница, а для страха – никакой. Печалишься в соответствии с тем, что, ты
