появляется пистолет. Я чувствую, как мое сердце бьется быстрее, а руки начинают дрожать от напряжения.
Мой взгляд падает на Матео, затем на Давида, а после на охранников, которые направили на меня пистолеты.
— Зачем он мне? — неуверенно произношу.
— Как думаешь? — играет на моих нервах.
— Хватит со мной играть, — кричу я. — Для чего это все? Больной ты ублюдок.
— Еще слово мразь голубоглазая и тебя расстреляют, как собаку и похоронят соответствующе.
Отойдя от меня на пару шагов, он достает сигару и закуривает ее.
— Что мне с ним делать? — снова подаю голос.
— Ты главная. Тебе решать.
Это чертова играла, но играет. Наслаждается тем, что является королем положения. Знает, что сегодня все будет, так как он распланировал.
Мразь, какая же он мразь.
Если это игра? Тогда давай сыграем. Победитель будет лишь один. Я это явно не ты.
— Каковы условия? — спрашиваю нехотя.
— Просты.
— И?
Этот момент был как удар молнии из ясного неба. Я стояла перед ним, не веря своим ушам. Давид смотрел на меня с презрением, и его слова пронзали меня как нож.
— Ты должна выбрать: либо убить своего любимого Матео, либо вашу с ним дочь. Если ты не сделаешь ничего из этого, оба умрут. Только с одним условием, это произойдет у тебя на глазах. Потом будешь свободна.
Мои руки начали дрожать, сердце бешено колотилось в груди. Я не могла себе представить, как я могу сделать такой выбор. Матео — человек, которого я любила больше всего на свете, и дочь — невинное создание, которое ни в чем не виновата.
Я не могла поверить, что он поставил меня перед таким страшным выбором. Мне казалось, что моя жизнь оборвётся прямо здесь и сейчас, в этот ужасный момент.
В моей голове кружились мысли, но я знала, что я должна действовать быстро. Мне нужно было выбрать.
Давид смотрел на меня, ожидая решения. Я почувствовала, что время идет, и я должна принять своё решение. Я подняла глаза на Матео.
Слезы текут по моим щекам, я не могу сдержать эмоции.
Он смотрит на меня с надеждой в глазах, словно верит, что я выберу его.
— Сделай это, — говорит Матео. — Ты покинешь это место вместе с Офелией.
— Он дело говорит. Я сдержу свое слово. Один выстрел. После чего двое выйдут.
Я понимаю, что кто бы ни погиб в этот момент, я буду пожизненно обременена чувством вины. Но под давлением ситуации я понимаю, что должна сделать выбор.
— Адри, посмотри на меня, — просит Матео.
Подняв на него взгляд, вижу его решение, от которого хочется самой умереть. — Помнишь нашу встречу у тебя дома на качелях? Все то же самое только выше или ниже. Тебе решать.
Голова или сердце.
Я была лишь марионеткой в руках Давида, который поставил меня перед таким тяжелым выбором. И этот факт разрывает мое сердце еще больше, чем сам акт насилия.
Я стояла в полном недоумении, не веря, что это происходит на самом деле.
Я не могу сделать это. Не могу. Что делать? Как выйти из этой ситуации не теряя любимых людей?
Думай Адри, Думай. Ты можешь, я знаю.
Когда я опустила взгляд на свои руки, где лежал пистолет, в моей голове всплыли яркие воспоминания о том, как Матео учил меня стрелять. Я помнила его терпеливые инструктажи, его строгие, но ласковые слова, напоминая мне о важности правильной техники и проверки наличия пуль.
«— Всегда считай, сколько выстрелов ты произвела, — прозвучал голос Матео у меня в голове. — Если оружие тебе не знакомо всегда открой магазин и посмотри.»
Дрожащими руками я открыла магазин, мое сердце ударило быстрее. Меня охватило чувство напряжения и тревоги — что, если там окажется больше патронов? Я была готова к любому повороту событий.
И вот, когда я увидела, что в нем находится всего одна пуля, чувство облегчения пронзило меня. Я знала, что мне будет тяжело принять решение использовать оружие, но у меня не было выбора.
Матео, что дальше? — спросила мысленно себя.
«— И так сегодня урок номер два, как отличить настоящую пулю от мулижа.
— Эээ… хорошо, а зачем?
— Чтобы ты знала, вдруг тебе подсунут муляж. А зная, как это определить, ты в этой ситуации определенно выживешь. — Настоящая пуля имеет свинцовую оболочку и сердечник из свинца или свинцового сплава.
Затем он показывает муляж — искусственные пули из пластика и мягкого металла.
— Муляжи используются для тренировок, демонстраций или других целей, но не предназначены для стрельбы.
Матео показывает, как отличить муляж от настоящей пули по внешнему виду, весу и звуку, который она издает при падении на твердую поверхность.»
Эти воспоминания наполнили меня уверенностью и решимостью. Я знала, что могу положиться на свои навыки, которые он передал мне.
Я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками, когда я вытащила из магазина пулю и начала внимательно ее осматривать. Мое сердце забилось сильнее, а момент стал казаться вечностью.
Длинные ногти моих пальцев аккуратно коснулись пули, и я стала внимательно изучать ее поверхность.
Настоящая.
Я мысленно улыбнулась, убедившись в том, что пуля настоящая, сложила ее обратно в магазин.
Щелчок, когда я закрыла пистолет, раздался в воздухе как вздох.
— Хорошо, твоя взяла, — говорю я, поворачиваясь к Давиду.
— Ну, наконец-то! Я чуть не уснул,… каково твое решение?
— Матео, умрет.
— Восхитительно, — говорит он, улыбаясь. — Матео. Тебя сегодня убьет твоя любимая. Что ты чувствуешь по этому поводу?
— Молодец, — шепчет Матео, глядя на меня.
— И так начинаем. Адриана. Чтобы выстрелить подними пистолет и нажми на курок, — инструктирует ублюдок.
— Хорошо, — ласково отвечаю. Посмотрим, сможешь ли ты меня обыграть.
Медленно подняв пистолет, я направляю его на Матео. Сердце. Мой выбор. — Я люблю тебя, — шепчу для Матео. — Прости меня.
— Сделай это, — поддерживает меня он.
— Хорошо, — спокойно ответила, прекрасно осознавая, что мне предстоит сделать.
Я резким движением развернулась, направляя пистолет его прямо на голову Давида. Мой взгляд был холодным и решительным, я не колебалась ни секунды.
Секунды казались вечностью, но я знала, что это единственный шанс спасти всех нас. И тогда я нажала на курок. Выстрел прогремел в тишине, и я увидела, как Давид падает безжизненным телом на пол. Мои ноги укрепились, и я поняла, что сделала то, что должно было быть сделано.
Матео растерянно посмотрел на меня.
Этот момент навсегда останется в моей памяти, как самый страшный и решительный в моей жизни.
— Никогда не указывай мне, что делать, — прошипела я, Давиду.
В комнате повисла долгая тишины. Нарушить ее решил
