Я не удержалась и снова фыркнула. Странный разговор, но любопытный.
– Я тебе сейчас украду, – сверкнул глазами Генри, напоминая о своей профессии. А ведь похищение людей – преступление против живых. Тритон впечатлялся и побледнел.
– Да не делал я этого никогда! – воскликнул Энтони, примирительно подняв руки. – Неужели уже и попугать нельзя?
Некромант тоже фыркнул.
– Так вот, миледи Защитница, – снова обратился ко мне оборотень. – Пока что можете, бросьте его, – искренне посоветовал тритон. Его лицо стало неожиданно серьёзным. – У этого некроманта такие кладбища в шкафу, что вам и не снилось.
Генри ничего не говорил, но его взглядом можно убивать. Энтони хмуро кивнул нам и скрылся под водой.
Забавно. И почему все мне что-нибудь советуют, хотя даже толком меня не знают?
Слова тритона несколько раз прокручивались в моей голове, но я никак не могла понять, что с ними делать. Мысли вились вокруг учителя, который сейчас с недовольством смотрел на воду, словно Энтони мог почувствовать его негодование. А что имел в виду оборотень, говоря о «кладбищах в шкафу»? Да и сам Генри как-то признался мне, что в его прошлом есть тёмные истории. Но у кого их нет?
И если честно, я далеко не из праздного любопытства сейчас ужасно хочу засыпать Элтона вопросами. Я же вижу, что его что-то гнетёт. Только Генри готов мне открыться, только нам вместе так легко и хорошо, он сразу отстраняется. Либо радуется, когда что-то заставляет нас отстраниться. Вернее, не радуется, а облегчённо вздыхает.
Вам тоже кажется странным? Нет? Пфе. Ну и ладно.
Я повернулась к учителю.
– Все оборотни такие чудоковатые?
– Нет, этот особенный, – пробормотал Элтон, запуская руку в волосы. После мельком посмотрел на меня, оценил горящие во взгляде вопросы и обречённо вздохнул. – Спрашивай.
– А что за «кладбища в шкафу»?
Судя по всему, этого вопроса он и опасался. Его вид стал совсем кислым, что означало – мне ничего не скажут.
Стоит ли проявить упорство? Или это не тот случай?
– Виви, тебя это никак не коснётся, честное слово, – мягко сказал Генри, разворачиваясь в сторону кают.
– Опять ты увиливаешь, – обиженно пробормотала я.
Мой тон подействовал. Генри резко повернулся обратно ко мне. В его взгляде застыла мука, словно его собственное прошлое доставляло ему много страданий и сейчас. Да-да, именно прошлое. Учитель будто одновременно мечтает рассказать мне всё, но и не хочет, чтобы я знала. Второе победило.
– Честно, я не могу тебе признаться! – простонал он. – И не спрашивай меня о моём прошлом, прошу. Не сейчас.
Я покачала головой, не сумев скрыть своего разочарования.
– Скажи тогда вот что – как много я о тебе знаю?
Генри понял, что вопрос этот с подвохом, и правильным будет ответ не тот, который мне бы хотелось услышать. Не тот, который мужчина хотел бы дать. Если он подтвердит мои мысли, то только больше расстроит меня.
Некромант хмуро ответил:
– Ты знаешь лишь то, что я некромант и твой учитель. Пойми, большего пока знать не обязательно.
– Ну почему? Почему ты так сторонишься разговоров о себе? Ты говоришь только о своей практике некроманта, но до этого ты тоже был кем-то… – Столкнувшись с его охладившимся взглядом, я поняла: сегодня ничего хорошего не добьюсь. Генри захлопнулся как устрица.
Я поджала губы и, повернувшись к носу корабля, буркнула:
– Спокойной ночи.
– И тебе, – откликнулся Генри.
Его шагов я не слышала, но знала, что он ушёл к себе.
И, если честно, слова Генри задели меня сильнее, чем я думала. Знаю только то, что он некромант и мой учитель? Это даже меньше, чем мне казалось до этого. Он может сколько угодно говорить, что меня это не касается, но я не слепая. Я вижу, что частенько его тайны давят на него, готовые слететь с языка. Иногда Генри обрывал сам себя. Открывал рот, чтобы что-то сказать, но лишь качал головой.
Сильнее подул холодный ветер, теребя мою косу. А я вспомнила, как мы с Генри в первый раз поцеловались. Тогда его пальцы тоже зарылись в мои волосы.
Но ведь и в том воспоминании была загадка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Моя история слишком чёрная, Виви. Боюсь, ты меня возненавидишь.
Я растерянно скользила взглядом по мутным водам реки, ничего не видя. Почему Генри так решил? Какие мои слова или поступки заставили его прийти к таким выводам? Может, его не поняли другие, но то, что он не доверяет мне, меня несколько укололо. Ладно, это ранило. Мы живём и работаем с ним бок о бок уже больше, чем полгода.
Я уныло поплелась в каюту. Надеюсь, когда-нибудь наступит день, когда Генри Элтон расскажет мне о своих тайнах.
Глава 18. Дом с качелями в пятницу тринадцатого
Saw all of the saints
Lock up the gates
I could not enter
Walked into the flames
Called out your name
But there was no answer
And now I know my heart is a ghost town
Трек Adam Lambert – Ghost Town
Я взмахивала и взмахивала крыльями, отдаляясь от земли. От адреналина и усталости в ушах стучали молоточки. Мой взгляд был обращён к облакам. Я уже давно заметила, что легче лететь туда, куда смотришь. А сейчас мне больше всего хотелось просто взлететь как можно выше. Говорят, только самые сильные и выносливые химмель поднимались так высоко. Но они ещё сказали, что там, в небе гораздо тяжелее дышать.
А я уже задыхалась.
Наконец, когда я поняла, что буксую на месте и не могу пролететь выше, сложила крылья за спиной.
На миг весь мир замер.
Я откинулась назад, словно всего лишь падала на кровать, однако я перевернулась на сто восемьдесят градусов. Ноги оказались над головой, меня завертело из стороны в сторону. Но почему-то уже не так страшно.
Через пару секунд я слегка приоткрыла крылья, пытаясь нащупать ими потоки холодного воздуха, словно это были канаты, за которые я могла уцепиться. Пока получалось плохо.
Я немного повертелась, отмечая, что до земли уже совсем недалеко.
В последний момент поймала восходящий поток и раскрыла крылья, плавно скользя вниз и вперёд практически в пяти метрах от земли. Скорость была такой, что слезились глаза. Но я впервые так красиво смогла выровнять полёт после подобного стремительного спуска!
Чувствуя небывалый прилив сил, забылась и на полной скорости устремилась к земле.
А приземляться надо медленно, если что…
Ауч!
Кувырком прокатилась по сугробу, рыбкой зарываясь в снег.
Когда остановилась, ещё недолго лежала и смотрела на затянутое серо-голубыми облаками небо. Сейчас утро, но солнце ещё только-только встаёт. А глупая улыбка растянулась на лице.
***
– Ты летала так высоко, что даже я тебя видел, – сказал мне вместо приветствия Генри. – Казалась такой мелкой, как птичка. Однако… ты же падала!
Я, стоя на пороге, снимала свой плащ, который предварительно отряхнула от снега. Мельком глянула на учителя и поняла, что он сейчас не на шутку встревожен.
– Я специально. Чтобы научиться.
Он покачал головой, недовольно скрестив руки на груди. На нём была новая рубашка, которая всё равно натягивалась, когда он двигался. В свои старые вещи Генри уже не влезал. Само собой, это его огорчило, зато мы в первый же день съездили в Луговичок и купили всё необходимое, попутно зайдя в кафешку.
– Ты же понимаешь, что все эти твои штуки очень рискованны?
– Конечно, – вздохнула я. – Но как мне иначе научиться?
– Маленьких химмель обучают родители и явно не позволяют творить такого в воздухе. Они учатся годами, а ты решила освоить искусство полётов всего за несколько месяцев. Ты же по прямой траектории далеко не летаешь.
Я пожала плечами и пробормотала что-то нечленораздельное.
– Кстати! Учиться-то сегодня будем?
Генри недовольно посопел, но кивком головы позвал меня за собой.
На столе, за которым обычно сидела я, уже лежала моя тетрадка и перо. Мило. Я взглянула что-то сосредоточенно ищущего Генри, присаживаясь на свой стул.
