— Как вы уже знаете, группа нападавших включала себя семь человек: четверо из них — народовольцы, в том числе госпожа Засулич, которая сейчас и примкнула к «Чёрному переделу», но действовала как заправская террористка.
— Вот видите к чему привело либеральничанье и игры с судами присяжных!
— Абсолютно согласен с вами, Михаил Николаевич! Нам помешало то, что часть нападавших выпала из внимания управления по той причине, что проходили у нас по картотеке как «передельцы». А оне в терактах пока не были замечены. Схема была такая: со стороны набережной, откуда вы обычно едите был выставлен наблюдатель. Пара террористов должна была оказаться сзади кареты, пара — спереди. Бомбисты — трое человек, находились почти напротив входа во дворец. По замыслу террористов, скорее всего, при подъезде кареты в нее бросалась бомба, открывался огонь по выжившим, так сказать, гарантированное поражение всех целей. План был хорош, но вмешались обстоятельства. Охрана рекомендовала группе рабочих развлекаться где-то подальше, эта тройка нападавших отошла к афише, сместившись с линии прямой видимости. Первой подъехала карета вашего сына, но бомбистам не было видно, кто в ней, второй — ваш экипаж. Николай Михайлович направился к вам, в этот момент была брошена бомба, которая взорвалась, влетев в лошадь.
— Криворукий оказался бомбист-то… Повезло… мне… — с горечью произношу, чувствуя, что во мне поднимается злоба на весь этот сраный мир… Тимашев понимает, что эта фраза риторическая, а потому продолжает:
— Двух солдат-гвардейцев, что были на входе — контузило, оба получили тяжелые ранения. На удачу, должна была произойти смена и в прихожей находился поручик Нащекин с двумя рядовыми, они и выскочили, открыв огонь по приближающимся врагам. А террористы бросились вас добивать. Вот только им помешали агенты в штатском, которые были неподалеку и попытались стрелять по нападавшим, но не преуспели в этом и были убиты на месте. Но задержали противника…
— Скажите, Александр Егорович, почему, по-вашему агенты в штатском оказались столь мало эффективны?
— Не могу сказать так сразу… — Тимашев растерялся.
— Зато я могу. О том, что у моего дома дежурят два филера я знал с первого дня. Но так нельзя! Два совершенно одинаково одетых господина с армейской выправкой! Их за версту видно! Посему нападавшие были готовы их ликвидировать, как одну из явных угроз. Я не ставлю вам это в вину, я просто хочу, чтобы вы обратили на сей факт свое внимание. Теперь понимаете, почему я настаиваю на специализированной службе охраны императорской семьи и высших государственных чиновников?
— Мы уже начали отбор…
— Хорошо, Александр Егорович, мы еще вернемся к этому вопросу. Не сомневаюсь в вашей работоспособности и преданности государству.
— Работоспособность уже не та, тяжеловато, Михаил Николаевич. Извините… Ближе всего к вам оказалась пара Веры Фигнер. К вам бросился Дегаев, чтобы добить, но был остановлен выстрелом господина в партикулярном платье, который до этого шел по набережной, подходя к вашему дворцу.
— Выяснили, кто этот господин…
— Некто Мезенцев, Сергей Николаевич, капитан, простите, подполковник в отставке.
— Мезенцев?
— Двоюродный племянник генерала Мезенцева, бывшего моего предшественника, убитого террористом.
— Да, история была некрасивая… Продолжайте. — Мне было, о чем подумать. Какие-то интересные расклады получались, учитывая то, что с некоторыми бумагами из портфеля я успел ознакомиться.
— Мезенцов упустил совершенно госпожу Фигнер, но эту дамочку удачным выстрелом, как вы любите говорить, ликвидировал гвардии поручик Нащекин.
Ну да, это называется темпоральное взаимопроникновение, наверное, не только слова из этого времени становятся моими, но и словечки из моего времени перекочёвывают в современную мне реальность.
— В это время гвардейцам удалось остановить одного из бомбистов, но все трое были тяжело ранены, в том числе поручик. И опять вас спас тот же Мезенцов. Он сумел попасть в троих террористов — двух бомбистов и еще одного, опознанного как Юрковский. Но на Засулич у него патронов не хватило. Тут уж вы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне повезло достать револьвер Николя. Мой Дилинджер никак вытащить не получалось — рука оказалась неудачно прижата. Скажите, Александр Егорович, а вам не кажется, что если бы даже рядовые гвардейцы уверенно применяли револьверы и умели ими пользоваться, то шансов у террористов добраться до меня не было вообще? Да и агентам надо уметь стрелять, а не только изображать охрану. Подумайте над этим. Да и с личным оружием последнего шанса надо что-то придумать, кобуру какую удобную, а то из одежды не достать, сам себя защитить не смог, позор… Что с людьми?
— Николай Михайлович … ранение средней тяжести плюс контузия. Двое агентов и один из гвардейцев убиты наповал. Двое рядовых и поручик в тяжелом состоянии, помощь оказана профессором Манассеиным, доставлены в госпиталь, где их сейчас оперируют лучшие хирурги. Мезенцов — состояние тяжелее, оказана необходимая помощь у вас дома профессором и его ассистентом. Врачебное вмешательство прошло успешно, но остальное в воле Господа. Вызывает беспокойство состояние Александра Михайловича, он все еще без сознания. Два человека, слуги, порезаны стеклом, помощь оказана. Из нападавших убиты трое бомбистов и обе Веры: Фигнер и Засулич. Дегаев и Юрковский тяжело ранены. Доставлены в госпиталь. Прооперированы. Приставлена охрана.
— Кто охраняет?
— Полиция. К утру прибудет группа жандармов. Еле нашел, кого выцарапать для этого дела…
— Александр Егорович! Обеспечить самую надежную охрану! При малейшей возможности организуйте переезд в секретное место, где сможете, не стесняясь, их допросить. Нам надо знать, точно знать, кто стоит за этим актом…
Тимашев тяжело вздыхает. Человек чести, мать его итить… Тут еще считают, что войну надо вести по правилам, в результате в Крымскую снайпера британские у нас адмиралов щелкали, как орехи. А мы не могём тем же ответить! Невместно! Честь не позволяет… А с кем мне работать? Более не с кем! Посмотрим, что на мое предложение сейчас шеф жандармов ответит.
— Будет сделано. Лично прослежу, чтобы поставили самых надежных и сообразительных.
— Это хорошо, Александр Егорович! Теперь о важном. Очень важном. Скажите, вы понимаете, что нам объявлена бесчестная война? И что в этой войне придется ручки-то замарать! Так что, если мое предложение придется вам не по вкусу — можете отказаться, никаких организационных выводов за сим не последует.
Тимашев недоуменно уставился на меня, пока еще не понимая, чего я от него хочу.
— Что вы знаете о третьем секретаре посольства Британии Фиппсе?
— Ну, у нас он около двух десятков лет. Не слишком умен. Ленив. Карьеры не сделал — всё тот же третий секретарь, много пьет, имеет весьма оригинальные и скверные наклонности, в доступе к секретным материалам посольства ему отказано. Он у них более по культуре: различным клубам, организация встреч, праздников, спортивных состязаний.
— У меня есть сведения иного толка: за почти всеми действиями против семьи Романовых стоял именно сей, как вы смели заметить, не слишком умный господин. Он оказался настолько глуп, что сумел обвести вокруг пальца всю нашу охранку. Как-то так, Александр Егорович.
— Это точные сведения, Михаил Николаевич? И источник вы мне не скажете?
— Ну почему же, Александр Егорович! С сего момента вы допущены к наивысшим государственным секретам. Сегодня вы третий человек, посвященный в это дело. Во всем мире третий. Вы понимаете всю степень моего доверия и всю степень вашей ответственности.
Тимашев тяжело вздохнул. Взгляд его был задумчив, но я был уверен, что сей генерал сможет взять на себя этот груз. Во всяком случае, его пока что заменить некем.
— Посему отставка вам более не грозит. Источник прооперирован и находится у меня в дворце. Как я понимаю, сему господину я обязан жизнью. Вы получите доступ к некоторым документам из собранного им досье. Но вот Фиппс… Он должен исчезнуть. Аккуратно так исчезнуть. Используйте его слабости, чтобы похитить, допросить… и ликвидировать. Да, без суда. Я его лично осудил и приговорил. Лично! Но он должен рассказать нам всё. Берите лучших специалистов. И не спеша снимайте с него шкуру. Слой за слоем. Кусок за куском. Пока не узнаете всю правду. Оставлять его в живых — слишком большая роскошь, обойдется. У вас есть люди, способные провести эту операцию?
