– гулять так гулять!
С колотящимся сердцем, стоя на вдруг ставших ватными ногах, капитан Эстрем обвёл взглядом присутствующих. Уж не мерещится ли ему всё это, упаси морские боги? Сама графинюшка пригласила его в свой знаменитый Домик-на-Холме, полюбопытствовала насчёт корабельных бумаг, угостила отменным винцом да вежливой беседой – с подходцем и уважением. Но это всё ещё бы ничего – в конце концов, род Ривердэйлов славен на полмира своим радушием и гостеприимством. Но эти последние слова:
– Капитан, сколько я вам буду должна за возможность осмотреть и отремонтировать вашу «Леди»? Согласитесь, в самую пору ущипнуть себя за бок, и призадуматься при этом
– да крепко ли сидит на плечах голова и не завязались ли двойным узлом мозги? Да вернувшись в свою каюту, употребить на сон грядущий чарку неразбавленного рому…
– Вы не могли не слыхать, капитан Эстрем, что остров наш защищают могущественные волшебные силы. Так вот – они умеют не только бить по вражеским силам, – одною только бархатной дружелюбной интонацией её светлость могла нынче убедить кого угодно и в чём угодно. – С куда большей радостью они творят. Графиня встала со своего кресла – нечто среднего между троном и чудищем с плоской высокой спинкой, творения полубезумного гения столяра Пьетро. Она прошлась по тенистой зале, лукаво посмотрела на моряка, так и отказавшегося, несмотря на настойчивое предложение, сесть в присутствии её светлости.
– Так вот, коль скоро осенняя буря принесла белокрылую «Леди» в ласковые ладони Ривердэйла… Это судьба, капитан Эстрем. Изрядно сбитый с толку моряк молчал, чувствуя как от непонятного волнения скачет сердце, а пересохшие губы отказываются повиноваться. А графиня, очаровательно волоча за собой короткий шлейф платья, подошла к окну. Миг-другой всматривалась сумерки, разрываемые в клочья разгулявшейся окончательно погодой, а затем поворотилась к капитану. В движении её скользило столько изящества, помноженного на природные (ах, Берта!) данные, что сердце моряка едва не выскочило из груди. «А почему бы среди прочих не появиться Капитану?» – от этой мыслишки Люция так взволновалась и пришла в восторг, что едва удержала себя от восхищённого возгласа.
– Посмотрите мне в глаза, капитан Эстрем. Сами собой зажглись свечи в настенных канделябрах и подсвечниках. Бешеные огни заплясали танец с тенями по углам, и даже ароматические факелы – подарок темнокожих купцов с далёкого полудня – зажглись дымными огоньками. В боковую дверь бесшумно влетела Санни-Челина, немало озабоченная тем обстоятельством, что прямо в Домике творится такая сильная волшба. Однако Червовая Дама мгновенно разобралась в ситуации – уж над обшивкой носовой части «Лучезарного» она в своё время корпела вместе с молодым красавцем Сибелисом. Ах, какие времена были…
– Ничего не бойся, шкипер, – она поощряюще улыбнулась и под локоток подтолкнула моряка. Тот сделал шаг вперёд – и его твёрдый, хоть и немного сбитый с толку взгляд сразу утонул в глубине прекрасных женских глаз. Сердце ещё раз-другой судорожно трепыхнулось напоследок… и всё кончилось. «Он не отвёл глаз перед лицом судьбы!» – душа Люции пела, а сама она едва не пустилась впляс. Мало таких твёрдых и в то же время чистых людей, что могут трепетно и в то же время уверенно раскрыться ей навстречу. Шепнув племяннице (и наставнице) пару слов и прояснив ситуацию, графиня подошла к своему креслу и осторожно села на краешек. Всё бы хорошо – нет, просто чудесно! Но кто-то определённо ей ворожит… Задумавшись на миг, её светлость оставила на потом свои непростые думы и обратилась к смятенному моряку:
– Капитан Эстрем, я повторяю вновь свой вопрос – сколько вы затребуете за работу над «Леди»? Думайте быстрее – мне нужно идти готовить и собирать Силу… а если я что решила, будет по-моему!
Эстрем стоял на пирсе и не знал – верить ли ему своим глазам или нет. От волнения перед увиденной картиной он хотел было снова ущипнуть себя, но вовремя спохватился. И так синяков на боку хватает. Волшебным, непостижимым образом бухта до сих пор не уснувшего Ривердэйла оказалась накрыта невидимым колпаком спокойного воздуха. Вода блестела ровно, словно тёмное зеркало. Даже приветливые огоньки домишек на том берегу и яркий, ритмично подмаргивающий глаз маяка не дрожали своим отражением. А у пятого причала, непостижимым ни уму ни сердцу образом над морем воспарила «Леди». Слабо светясь нежно-голубым сиянием – всем корпусом, рангоутом и даже такелажем – корабль застыл рядом с камнями пирса, где развернулась суета работ. Кто-то зычным голосом бывалого корабельного плотника требовал брус сорок-на-восемьдесят из каменного дуба, а повозка из верфи (растудыть вас через русалку!) привезла тиковые доски и ореховые клинья. По днищу самым волшебным образом, словно по ровной земле ходили люди и небрежно, шваброй или метлой легко очищали его от намертво приросших водорослей и ракушек. А у основания причала в большом котле варила своё зелье прекрасная и растрёпанная ведьма Санни-Челина. Дюжий матрос из экипажа «Леди» здоровенным черпаком разливал исходящее бледным зеленоватым светом варево по вёдрам подбегающих людей, и те спешили к кораблю, чтобы втереть волшебный эликсир в каждую доску и каждый клочок корпуса. Приглядевшись, капитан приметил, как запросто стоящая почти вверх ногами у килевого бруса девчонка со спущенным на одной коленке чулком тут же пинком опрокинула принесённое ей ведро и принялась шваброй размазывать мерцающую лужицу по обшивке. А у пера руля двое парней, с хохотом рассказывая друг другу развесёлые истории, натирали штыри крепления, запросто шлёпая по зеленоватым светящимся бликам босыми ногами. Спохватившись, что стоит столбом и бездельничает в то время, когда должен проявлять образчик бдительности и рачительной хозяйственности, Эстрем подошёл поближе и принялся осматривать каждый уголок знакомого много лет корабля. Однако оказалось, что боцман Ленд и пара бригадиров с верфи дело своё знают, а весело болтающий народ исполняет их указания быстро и обстоятельно. Осторошно перешагнув через фальшборт, капитан самым волшебным образом пошёл по крутому борту, пленяющему глаз знатока своими плавными изгибами – ведь недаром на всех «танцующих Л» в подводной части не было места, где четырёхфутовая линейка по всей длине плотно прилегала бы к обшивке. Осторожно перебирая ногами и запретив себе удивляться чему бы то ни было, Эстрем скоро добрался и до днища. Над головой мерцало тихо хлюпающее зеркало воды, а вокруг пыхтела какая-то девчушка, одной рукой грызущая здоровенный персик. На ноги ей были надеты большие щётки с ремешками, и девчонка запросто каталась на них словно на коньках зимой, полируя обшивку из горного вяза до умопомрачительного блеска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
