снова воспрял духом, – то это цивилизация. Город-государство, где есть порядок и своя армия.
Наивный. Это место чем-то сродни царству Виктора. И никому не было никакого дела до того, что творилось в двух тысячах километров к югу или к востоку.
И настолько это стало ему очевидно, что Сашка ничего не рассказывал ни об Орде, ни о сибирских городах Прокопе и Заринске. Не сказал, зачем пришёл (уж слишком глупо это было), а просто остался жить, пытаясь встроиться в эту систему и найти в ней уголок.
* * *
Таким было долгое путешествие Александра в страну памяти. Оказалось, что он уснул прямо за столом. Андрюха не разбудил его, потому что сам валялся лицом на столе. Остальные тоже уже дошли до кондиции, им было плевать. Пара человек дрыхли на диванчиках. Кто-то утащился домой, а кто-то всегда в таких случаях оставался тут, в комнатах на втором этаже. Для них у Червонца был особый «пьяный» тариф. Скидка для тех, кто набухался в его заведении и решил снять койку.
Но самые стойкие ещё сидели за столами.
Официанты никого не выпроваживали.
Внезапно сквозь приглушённый звук телевизора Младший услышал сильный хлопок и повернулся.
В берете с гербом и в чёрной форме с шевронами, на которых был изображен кот, похожий на рысь, стоял у дверей их лейтенант. Родион Решетилов. Или просто Режиссёр.
Это он только что хлопнул в ладоши. Громко, но, похоже, не до всех дошло.
– Взвод, подъём!
Вот теперь уже открыли глаза даже те, кто были «в дрова». Потому что поняли: раз командир пришёл за ними в такой час, то собирается сказать важное. Что-то случилось. Иначе бы он не нарушил отдых, который сам Туз им дал. Да и сам остался бы у своей женщины. На Сашиной памяти такое случалось во второй раз. И прошлый раз был более чем серьёзным.
Даже спящие пробудились. Через три секунды в зале установилась полная тишина, и можно было услышать, как жужжит и бьётся о стекло сонная, будто пьяная муха.
– Пацаны! У меня для вас плохие новости, – начал Режиссёр совсем тихо. Но его все слышали. – Полчаса назад «еноты» сообщили, что возле Песочного наша колонна попала в засаду. А знаете, почему я узнал это от них? Потому что никто из наших не выбрался. Трупы «еноты», чтоб им, не забрали. Наверху решили всерьёз наказать оборвышей. Поэтому трезвейте. Завтра в дальний рейд. Понадобится каждый.
* * *
Иногда Младшему казалось, что их полковник Туз чем-то похож на дядю Женю, Пустырника. Рано облысевший, «шеф» брил голову. Он был кряжистый, с крупными чертами грубого лица.
Но имелись коренные отличия. Внутри. Если Пустырник, хоть и был когда-то одиночкой, горел и в итоге сгорел для других, то командир «Бойцовых Котов» Туз жил для себя.
Он был скупой. Скупой не только на эмоции, но и на помощь и сочувствие. Снега зимой и песка в пустыне не допросишься. На всё один ответ: «Это не мои проблемы».
При этом, хоть он и считался честным… по сравнению с другими элитариями города, – но чуть-чуть изменить правила игры в свою пользу всегда был готов. А вот с ним мухлевать и юлить не разрешалось. Не прощал.
С подчинённых он спрашивал строго. И каждый из офицеров обязан был быть на связи. Поэтому экстренным сообщением он выдернул лейтенанта прямо из постели, где Режиссёр находился то ли с женой, то ли с любовницей.
Понятно, что Родион Вениаминович был зол, и транслировал это настроение на своих бойцов.
Через пять минут все вышли из бара. Было прохладно, и гвардейцы быстро трезвели. Налетал ветерок. Кому не хватит просто прогулки – на опорном пункте имелись какие-то медикаменты, чтобы быстрее прочистились мозги.
По одному, по двое и по трое выходили наёмники, на ходу надевая чёрные куртки. Кто-то вышел в одних носках, и теперь обувался, пошатываясь. Улица рядом с задней дверью была пуста. Каких-то мелких хануриков, которые караулили припозднившегося лоха, чтобы ограбить, как ветром сдуло при виде опасной и злой компании.
Первый шок прошёл, они без стеснения костерили и Туза, и оборвышей, и погибших камрадов, и сволочей-«енотов», которые явно тоже виноваты, и бесполезную городскую стражу… Разве что лейтенанта не упоминали, потому что он был здесь.
– Ну, приказ есть приказ. А ты, Саня, – панибратски положил Режиссёр руку ему на плечо, – отрабатывай погоны. Ты теперь не подай-принеси, а полноценный солдат.
«Тоже мне, отец родной, – подумал Молчун. – Я и так им давно стал. И без твоей помощи».
* * *
Туз любил иногда говорить: «Мы одна семья, пацаны».
Что ж, с этим не поспоришь. Бывают и такие семьи. Где младших унижают, поколачивают и держат в чёрном теле. Да ещё и обворовывают. Где брат готов на брата настучать или сделать пакость. Но со стороны кажется, что они друзья и даже, бывает, вместе противостоят ещё более жестокому миру. Он слышал о таких семьях. Вот только его была не такая, поэтому Саше было вдвойне противно узнавать про доносы, про любимчиков и, наоборот, травлю или «тёмную» кому-то, что чаще всего настигало не расхлябанных, а наоборот, чересчур принципиальных. Теперь-то он уже обтесался, выработал язык для общения с окружающими.
– Завещание писать, командир? – спросил Богодул, повисший на плечах Чёрного и Пузыря. Они вес пьянчуги с трудом, но удерживали.
– А тебе есть, что завещать? – хмыкнул Режиссёр. – Ты же голодранец, Дядя.
Все знали, что Дядька Богодул – лентяй, раздолбай и пьяница, но даже Туз, судя по всему, терпел его не только как штатного шута, но и за способность быть полезным в самых неожиданных ситуациях. Когда он был не пьян и не с похмелья, голова у него работала. Опыт Богодул накопил огромный, хотя и специфический. Да и бойцом был стойким и жёстким – даже те, кто его ненавидели, признавали, что трусости за ним не водится. И дурости под огнём и в походе.
– Кстати. Спать будете в казарме. Туз сказал – никаких исключений. Женаты вы, неженаты – меня не колышет. Перед смертью не натрахаетесь. Кто сбежит, будет считаться дезертиром. Эту ночь вы проведёте в кругу товарищей. И к себе никого не приведёте.
Тут уже начался настоящий недовольный ропот, в котором можно было вычленить раздражённые и недовольные слова.
– После окончания получите двойные боевые. И премиальные.
Гул немного поутих.
– У кого есть вопросы – задавайте их контрразведке. Товарищу Электрику. Кстати, он скоро будет здесь. И есть серьёзные опасения, что среди нас Rattus Rattus. То
