мама и папа? Уже уехали?
— Так в больнице… — вытирая заплаканные глаза кухонным полотенцем, прошептала свекровь и, взглянув на внучку, обняла девочку. — Где же ты была, егоза? — горько спросила она.
Машка, вывернувшись из объятий бабушки, дернула замершую с ее сапожком в руке мать за пальто:
— Мам, а где Сашкин мяч? Давай подарим? — громко прошептала она матери, уставившейся на свекровь.
— В какой больнице? Зачем? — сдвинув брови, спросила она, не обращая внимания на дергающую ее дочь.
— Так Наташе плохо с сердцем стало, — вновь залилась слезами женщина. — Мы неотложку вызвали, врачи сказали срочно в больницу надо… — всхлипнула она. — Павел Константиныч с нею поехал… — зарыдав, Раиса Дмитриевна закрыла лицо полотенцем.
— Ба, не плачь… — обняв бабушку, прижался к ней Сашка. — Бабуля поправится, вот увидишь!
— Одевайся, — бросив дочери только что снятый с нее сапожок, приказала Ирина. — Мать повезли в нашу больницу? — спросила она у свекрови.
— Не знаю… — сквозь рыдания ответила женщина.
— По какому поводу очередной слезоразлив? — вернулся к семье Сергей. — Ты почему еще одета? — опустил он тяжелую ладонь на голову дочери.
— Сереж, маму с сердечным приступом увезли на неотложке, — сообщила ему Ирина. — Можешь узнать, куда?
— Сейчас, — кивнул мужчина и вернулся к телефону.
Ирина тяжело привалилась к двери. Машка, отчаявшись дождаться мать с подарком, схватив отвязанные с ее рукава шарики, протянула их брату:
— Саш, это тебе! С днем рождения! — все еще переполненная впечатлениями дня, протараторила девочка. — А мячик тебе понравился? Мама с папой уже отдали мячик? А торт? А вот тебе еще пирожные, — вспомнив о пакете, она подняла его и тоже протянула брату. — А еще у папы щенок! Самый настоящий! Ее Белка зовут! — выпалила Маша на одном дыхании.
— Машка, ты совсем дура? — отшвырнув сунутые сестрой шарики в сторону, спросил он. — Я тебя потом прибью! — пообещал он ей и снова обнял бабушку.
— Мать повезли в область, — вернувшись, проговорил Сергей. — Подозревают инфаркт. Вроде без инсульта, что хорошо. Вовремя успели, — задумчиво проговорил он. — Здесь кардиологического отделения нет, поэтому в область… Ир… Ира! Ты чего? — подхватывая потерявшую сознание жену у самого пола, закричал он.
Не обращая внимания на испуганно заревевшую дочь, он отнес жену в спальню, уложил на кровать, привел ее в чувство, раздел, бросив мокрую и грязную одежду на пол, и строго сказал:
— Сейчас мать нальет тебе крепкого сладкого чая, выпей его, пожалуйста. Я сейчас поеду в больницу, узнаю, что с матерью. Уверен, что не все так страшно. Доктор со «скорой» сказал, что инсульта нет. Уже хорошо, — он прижал к губам попытавшейся что-то ему возразить жены палец. — Молчи! Я, если ты помнишь, врач. Поэтому слушаться беспрекословно! Мама останется у нас. Постарайся заснуть. Обещаю, что позвоню, как только узнаю, что с матерью. Никаких догадок и предположений, слышишь? До моего звонка ты лежишь, пьешь чай и успокаиваешься. Я позвоню, обещаю.
Укрыв жену получше одеялом, он вышел из спальни. Раздал указания Раисе Дмитриевне и детям и вышел.
Пока Раиса Дмитриевна, поставив чайник на газ, уговаривала Сашу лечь спать, Ирина поднялась и, надев халат, прошла на кухню. Там, под столом, забившись в угол в обнимку со щенком, тихо плакала Маша.
Достав дочь из-под стола, она обняла ее и, прижавшись губами к лохматой макушке, тихонько принялась покачиваться. Бедный щенок в который раз за день, чуть взвизгнув, упал на пол. Машка, изо всех сил прижавшись к матери, разревелась.
— Ирочка! — всплеснула руками влетевшая на кухню Раиса Дмитриевна. — Зачем ты встала? Иди ложись! Я сейчас сделаю тебе чайку, а потом уложу Машку. Завтра все выясним.
— Спасибо, мам, — слабо улыбнулась ей женщина. — Я сама. Машустик, пойдем купаться? — чуть отодвигая дочь от себя и глядя на зареванную мордашку, спросила она.
— А Белка тоже будет купаться? — всхлипнув, спросила дочь.
— Обязательно. Только завтра, ладно? Сегодня я очень устала, — погладив девочку по голове и принимаясь расстегивать ей пальто, ласково произнесла Ирина.
— А ты? Ты будешь купаться? — шмыгнув носом, спросила девочка.
— Конечно. Хочешь, вместе искупаемся? — улыбнулась мать, стаскивая с девочки пальто.
— Выпороть бы тебя хорошенько, — гремя чайником, проворчала Раиса Дмитриевна. — Вот где шастала весь день? Смотри, сколько всего натворила! — развернувшись к девочке и уперев руки в бока, прикрикнула она на внучку.
Маша испуганно прильнула к матери, ища у той защиты и искоса поглядывая на бабушку.
— Мама… — устало подняла на нее глаза Ира. — Ей же только пять лет! Думаешь, она понимает?
— Все она понимает! — ответила ей свекровь и снова занялась чайниками. — На, хоть чаю выпей! — ставя перед Ириной исходившую паром кружку с крепким чаем, ворчливо потребовала она.
— Спасибо, мам, — слабо улыбнулась она женщине, снимая с дочери платье. — Я попозже, ладно? Пусть пока постынет.
Подхватив дочь на руки, она скрылась в ванной.
Уложив Машу на своей кровати, Ирина вышла на кухню и, сев за стол, устало опустила голову на сложенные руки, наблюдая, как свекровь возится со щенком, пытаясь заставить того лежать на постеленной возле батареи тряпке.
— Вот еще беда… — ворчала она. — И куда теперь этого щенка девать? Не на улицу же его выбрасывать… Где она только взяла его?
— На рынке, — тихо ответила Ирина. — Маша захотела щенка, и дядя Ваня ей его купил. Они много щенков видели, но Маша выбрала этого.
— Что? — выпуская упрямо извивавшегося песика, не желавшего лежать на половой тряпке, спросила Раиса Дмитриевна. — Ты откуда знаешь? И что за дядя Ваня?
— Машка рассказала, — вздохнув, ответила Ирина. — Дядя Ваня — тот, который ее забрал. Он знакомый нашего Миши. Праздник девочке устроил… Только с чего? И почему вот так… Сашка сказал, Миша ему звонил, поздравлял… Почему не сказал про Машу? И праздник Маше? Почему ей? День рождения у Саши… — растерянно бормотала Ирина. — Мам, я ничего не понимаю… Сережа не звонил? — резко сменила она тему.
— Не нравится мне это… — усаживаясь напротив Ирины, пробормотала свекровь. — Какой-то дядя Ваня… С чего ты взяла, что он знакомый твоего брата? — спросила свекровь. — Сережа не звонил пока.
— Машка сказала, — ответила Ира и подорвалась на звонок телефона.
— Сережа звонил? — встревожено спросила Раиса Дмитриевна вернувшуюся Иру.
— Да… С мамой все хорошо. Почти. Сердечный приступ, не инфаркт, слава Богу! Они с папой сейчас выезжают домой на машине неотложки, которая маму отвозила. Сережа попросил их подождать, чтобы снова такси не брать, — бесцветным голосом произнесла Ира и, уронив голову на сложенные на столе руки, разрыдалась.
Дождавшись мужа и отца, Ирина с порога принялась расспрашивать их о матери. Наталья Петровна, конечно, всех напугала, и сильно. Сережу ненадолго пустили
