Читаем без скачивания Зигзаг - Хосе Сомоса

— Некоторые подробности происшедшего с Колином вызвали у нее неприятные воспоминания, — прибавила она.

— Да, Райнхард мне тоже говорил что-то подобное.

— Но все это — лишь несчастливое совпадение, правда?

— Конечно.

— Сколько ни думаю об этом, не могу даже в мыслях предположить о существовании вероятности… вероятности связи с… с тем, что с нами случилось… А ты, Давид?

— Это даже не подлежит обсуждению, Элиса.

Жена Колина Крейга, объятая ужасом, бежит по обочине, может, в халате или в ночной рубашке. Она видела, как напали на ее мужа и дико пытали его и как схватили ее сына, но она смогла убежать и взывает о помощи.

«Это даже не подлежит обсуждению, Элиса».

— Я вот тут думал, — сказал Бланес, меняя интонацию, — не захочешь ли ты встретиться на днях… Я понимаю, что время сейчас очень хлопотное, но, не знаю, может, нам удастся встретиться, попить кофейку. — Он хмыкнул. Или вернее издал звук, который должен был означать «я смеюсь». — Если Надя захочет, она тоже может прийти…

И тут Элисе показалось, что она поняла смысл звонка Бланеса, который таился за внешней декорацией.

— Вообще-то план хороший. — «План» — вдвойне подходящее слово, подумалось ей. — К примеру, завтра, в четверг?

— Чудесно. Сестра оставила мне машину, и, если тебе удобно, я могу заехать за тобой в полседьмого. А потом решим, куда ехать.

Они говорили так, словно не придавали этой встрече никакого значения. Просто двое друзей, которые несколько лет не виделись, договариваются о встрече вечерком. Но она уяснила все данные. Время шесть тридцать. Место: не по телефону. Причина встречи: это даже не подлежит обсуждению.

— Скажи, как тебя можно найти, — попросила она. — Я спрошу у Нади и перезвоню тебе.

Пример причины встречи: пятилетний ребенок, замерзший в саду своего дома, рот и глаза запорошены снегом, напрасно ждет папу с мамой, потому что мама ушла звать на помощь, а папа дома, но сейчас занят.

Другие варианты: солдаты и отключение света.

Да уж, причин у нас множество.

— Значит, договорились, Элиса. Звоните в любое время. Я обычно ложусь поздно.

На шоссе Пардо движение стало посвободнее. Элиса попрощалась с Бланесом, спрятала мобильный и переключила передачу.

Ей вдруг захотелось поскорее приехать к Наде.

В душ она всегда заходила с мыслью о смерти.

За последние годы этот страх обрел ужасающую силу, и само пребывание голышом под непрерывным теплым дождем представлялось ей скорее испытанием храбрости, чем гигиенической потребностью. И не потому, что она не привыкла быть одна — в конце концов, именно так она жила в Париже, — а наоборот, потому что она думала (или подозревала, или чувствовала), что она никогда не остается совсем одна.

Даже когда рядом никого не было.

Оставь эти глупости. Тебе же Элиса сказала: то, что случилось с Колином, ужасно, но оно никак не связано с Нью-Нельсоном. Не думай об этом. Выброси это из головы. Она потерла руки. Потом намылила живот и депилированный лобок. Еще несколько лет назад она полностью и окончательно депилировала лобок и подмышки. Сначала это показалось ей обычной прихотью, и ей было даже забавно стать такой, хотя никто ее об этом не просил и никто из ее сестер на такое не решался. А потом… она уже не знала, что и думать. Когда она купила все это черное белье (которое ей никогда не нравилось и которое так резко смотрелось на ее почти альбиносном теле) или решила покрасить волосы, она тоже приписала это своим интимным фантазиям. Ей казалось, что они уходят корнями в ее неприятное прошлое. Как бы там ни было, это была ее личная жизнь.

По крайней мере так ей казалось. До того вечера, когда она поговорила с Жаклин.

В первые месяцы после возвращения с Нью-Нельсона она безуспешно пыталась возобновить контакт со своей бывшей преподавательницей. Она звонила в университет, в лабораторию, даже ей домой. Сначала она узнала, что Жаклин была «ранена» во время взрыва на острове. Потом ей сказали, что она совсем ушла из университета. Люди из «Игл Груп» упрекали ее за эти звонки, напоминая, что общаться с другими участниками из соображений безопасности проекта запрещается. Но это только вызвало у нее раздражение, и ее состояние ухудшилось. Тогда они сменили тактику: почти каждый месяц ей сообщали что-то о Жаклин. Профессор Клиссо чувствует себя нормально, хоть она и бросила свою работу. Позже Надя узнала, что она развелась. Она писала книги и была независимой женщиной, решившей направить свою жизнь в иное русло.

В конце концов Надя смирилась с тем, что никогда больше ее не увидит. Так или иначе, она ведь тоже направила свою жизнь в иное русло.

До того самого вечера, всего несколько часов назад, когда зазвонил ее мобильник и она узнала, что «русла» у Жаклин и у нее (и, возможно, у Элисы) были очень похожи: одиночество, тоска, маниакальная забота о внешности и некие фантазии, связанные с…

Она даже не помнила, кто из них первой упомянул его и то, что он «заставляет» их делать. Главнейшее правило их фантазий заключалось в запрете говорить об этом с кем бы то ни было. Но она почувствовала, что Жаклин колеблется, волнуется (как потом Элиса), и это подтолкнуло ее на откровенность… А может быть, все было вызвано известием о смерти Колина Крейга, которое как-то пробило брешь в стене молчания. И с каждым новым словом, просачивавшимся сквозь эту стену, они понимали, какой кошмар их объединял…

Но, возможно, с точки зрения психологии, все это можно как-то объяснить. Какая-нибудь травма, которую мы получили на острове. Перестань волноваться.

По оранжевым плиткам душевой кабины скользила цепочка разноцветных птиц, нарисованных на керамике. Держа в левой руке душ и поливая себе спину, Надя смотрела на них, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Перестань волноваться. Ты должна…

Свет погас так мягко и неожиданно, что, когда ее окружила тьма, ей показалось, будто она еще видит этих птиц.

Она уже подъезжала к Монклоа. Но ее беспокойство усилилось. Хотелось давить на гудок, просить, чтобы ее пропустили, выжимать газ.

Тревога вдруг полностью овладела ею.

Это звучит невероятно, но она почему-то была уверена: сейчас нужно очень спешить.

Увидев, что в здании, похоже, все спокойно, она вздохнула с облегчением. Но этот внешне нормальный вид тоже не давал ей покоя. Она отыскала место для парковки, вошла в подъезд и поспешно поднялась по лестнице, думая, что случилось что-то ужасное.

Однако дверь ей с улыбкой открыла сама Надя. От теплого приветствия все ледяное беспокойство, охватившее ее по дороге, растаяло. Крепко обняв подругу, она не смогла сдержать слезы радости. Потом отстранилась и внимательно посмотрела на Надю.

— Боже, что ты сделала с волосами?

— Покрасила.

Она была сильно накрашена, красива, элегантно одета. От нее исходил запах духов. Надя провела Элису в уютную светлую гостиную, в углу которой стояла украшенная огоньками елка, и предложила что-нибудь выпить, перед тем как идти ужинать. Элиса согласилась на пиво. Надя принесла поднос с двумя бокалами — пена до краев, поставила на журнальный столик, уселась напротив Элисы и сказала:

— По правде говоря, мне жаль, что я тебя так дернула. Я просто дура, Элиса. Не надо было тебе звонить.

— Да ну, мне, наоборот, приятно. Мне хотелось тебя увидеть.

— Вот, уже видишь. — Надя положила ногу на ногу так, что стал виден разрез мини-юбки и черная подвязка чулка. Она была очень сексапильна. Элиса заметила, что она говорит по-испански совсем чисто, даже без акцента. Она как раз собиралась сказать ей об этом, как тут Надя добавила: — Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что я тебя вытягиваю силой.

— Как ты могла такое подумать?

— Ну, ты уже шесть лет не пыталась со мной связаться. Хотя могла бы — ты знала, что я в Париже… Но, наверное, тебе уже было все равно, что со мной.

— Ты мне тоже не звонила, — возразила она.

— Ты права, не обращай на меня внимание. Я просто жила все это время совсем одна. — Ее голос вдруг стал жестче. — Совсем одна. Думая только о том, как ему понравиться. Лелея себя для него. Потому что ты же знаешь, как сильно он нас хочет…

— Да, я знаю.

Эти последние слова повергли ее в тоску, не дав времени обидеться на довольно прозрачные упреки подруги. Она права: я уехала из дома, вместо того чтобы ожидать его, как должно. Она беспокойно встала и, заговорив, заходила по комнате.

— Надя, мне очень жаль, что так получилось. Я бы с удовольствием поддерживала с тобой связь, честное слово, но я боялась… Я хорошо знаю, что он хочет, чтобы я боялась. Ему это нравится, и когда я боюсь, я ему угождаю. По-моему, я ничего плохого не делала: я продолжаю работать, преподаю, пытаюсь забыть и готовлюсь к тому, чтобы его принять… Можешь мне поверить, я стараюсь изо всех сил. Просто такое впечатление, что я где-то застряла и чего-то жду… Чего? Не знаю. И вот как раз это ощущение ожидания я не выношу… Не знаю, поймешь ли ты меня. — Она обернулась к Наде. — С тобой такого не…