Когда Трипитака начал читать, Сунь У-кун подошел к нему и сказал:
– Учитель! Блеск луны вызвал у вас воспоминания о родине, но вы совсем не знаете открытых астрономами законов, установленных природой для небесных тел. Когда наступает тридцатый день месяца, блеск луны, являющийся мужским началом, исчезает, и вода, являющаяся женским началом, заливает ее диск. Поэтому луна темнеет, и от нее нет никакого излучения света. Это называется – последний день лунного месяца. В этот момент луна соединяется с солнцем, и в промежутке между последним ее днем и первым днем новолуния она под действием солнечных лучей зачинает. В третий день месяца появляется первое положительное начало. В восьмой день зарождается второе положительное начало. И после этого на небе появляется серп луны. На пятнадцатый день все три положительных начала проявляются в полной мере и луна всплывает на небо в своем полном блеске. На шестнадцатый день зарождается первый признак отрицательного начала, а на двадцать второй день – второе отрицательное начало, и тогда луна снова принимает форму серпа. На тридцатый день все три отрицательных начала собираются вместе, и тогда луна полностью исчезает. Эти изменения луны испокон веков предопределены небом. Если мы сумеем воспитать в себе свои внутренние чувства до такого же совершенства, какое бывает на шестнадцатый день, в полнолуние, тогда мы без труда увидим Будду и свободно вернемся на родину.
Пусть меняет облик свой луна –Ночью мир наш ею озарен,Каждому испытывать даноБудды всеобъемлющий законКто в святом горниле закален,Кто большую силу обретет,Тот достигнет западных небес –Недоступных грешникам высот!
Выслушав это, Трипитака сразу как бы прозрел и понял истинный смысл сказанных Сунь У-куном слов. Это доставило ему огромную радость, и он искренне поблагодарил своего ученика.
Вдруг стоявший рядом Ша-сэн произнес:
– Хотя брат мой и прав, однако он сказал лишь о том, что первая фаза луны находится под влиянием положительного начала, а последняя – отрицательного и что это объясняется сочетанием элементов воды и металла. Но он совсем не упомянул о том, что:
Пусть связаны тесно огонь и вода –Их разные судьбы по жизни вели,Но пламени сила и сила водыЗависят от матери общей – земли!Когда же и тело, и мысль, и душа,В гармонию слившись, познают покой,Тогда уж не будут соперничать вновь.Речная вода и луна над рекой!
Услышав это, Трипитака снова почувствовал себя невежественным человеком. Поистине можно было сказать, что познание одной истины раскрыло перед ним тысячи других и показало неверность утверждения, что человек, еще не родившийся, уже бессмертен.
Но тут к нему подошел Чжу Ба-цзе и, взяв его за руку, сказал:
– Да не слушайте вы, учитель, всю эту ерунду. Вы же не выспитесь. А что касается луны, то:
После ущерба луны –Полнолуние следом.Этот порядок и мне,Без сомнения, ведом.Жизнь у меня не всегдаВесела, беззаботна,Так же и вы не всегдаУгощаете гостя охотно.Чашку возьмете – слюнаПомерещится в чашке!Знаю, удел для себяПриготовлю я тяжкий.Все же другие себеУготовят блаженство.Вам путешествие дастВысоту совершенства.Вам вознестись к небесамИ при жизни уж надо,Преодолев без трудаТри последних разряда.
– Хватит! – прервал Трипитака. – Ученики мои, – сказал он, – нам предстоит тяжелый путь. Вы отдыхайте, а я почитаю псалом.
– Мне кажется, что вам не следовало бы этого делать, учитель, – сказал Сунь У-кун. – С малых лет вы отрешились от мирской суеты и стали монахом. Разве есть какая-нибудь книга из священного писания, которую вы не читали? Танский император велел вам отправиться на Запад, поклониться Будде и попросить у него священные книги учения Большой колесницы. Однако сейчас эту миссию вы еще не выполнили, Будду не видали и священных книг не получили. Какой же из псалмов собираетесь вы читать?
– С тех пор как я покинул Чанъань, – сказал на это Трипитака, – я каждый день вынужден переносить тяготы пути. И я боюсь, что забыл даже те священные псалмы, которые изучал в детстве. К счастью, сегодня у меня свободный вечер, и я хотел бы вспомнить то, что знал раньше.
– Ну, в таком случае мы отправимся спать, – сказал Сунь У-кун.
После этого все трое учеников улеглись на одной циновке и уснули. Трипитака затворил дверь, высоко поднял серебряную лампу, раскрыл священную книгу и стал читать. По истине это было время,
Когда раздаласьНа башне дробь барабана –Вестник ночного сна,Стихли в жилищах люди –Устали за день они,И в камышах прибрежных –Спокойствие, тишина,И на рыбачьих лодкахУже не горят огни…
Если вы хотите узнать, как Трипитака покинул монастырь, прочитайте следующую главу.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ,
повествующая о том, как умерший государь ночью посетил Танского монаха и как Сунь У-кун, применив волшебную силу, заманил в храм наследного принца
Итак, Трипитака не пошел спать, а остался в зале и при свете лампы стал поочередно читать то Лянхуай шуйчань, то сутру Павлина. Так он просидел за чтением до третьей ночной стражи. Наконец он спрятал книгу и только было собрался пойти к своей постели, как вдруг услышал за дверью какой-то странный шум, – казалось, воет ветер. Боясь, как бы не погас огонь, Трипитака поспешил заслонить свечу рукавом своей рясы. Пламя то ярко вспыхивало, то угасало. Трипитака почувствовал легкий трепет. Вдруг его охватила глубокая усталость, и, уронив голову на столик, он уснул. Однако разум его оставался совершенно ясным. Трипитака отчетливо слышал, как за окном воет ветер. О, что это был за ветер!
В неистовстве он гнал сухие листья,Была свирепость в одичалом свисте,И звезды робко меркли в небесах,Он на земле кружил и пыль и прах;Он рвал и разгонял по небу тучи,И тучею вставал песок летучий.Вдруг вихрь стихал – смолкал последний звук,Лишь бормотал все жалобней бамбук;Когда же вновь взлетал он с силой темной, –Вставал на реках буйно вал огромный,И ветер птиц от гнезд родимых гнал,И гомон их, и крик не умолкал.Метались рыбы, и пугались звери;Вихрь окна в храме вырывал и двери;Рождал он в духах, злых и добрых, гнев.Светильники дымились, догорев.Шатались колокольни и ограды,И разбивались вдребезги лампады.И были вазы ветром снесены:Осколки их валялись у стены.Разорваны хоругви были в клочья,Угасло пламя. Мрак настал, как ночью.Курильницы попадали ничком,И пепел жертвенный развеялся кругом.
И вот после одного из таких бешеных порывов ветра Трипитаке вдруг послышалось, что кто-то у двери храма тихонько позвал его:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
