Читаем без скачивания Стрелок «Черной скалы» - Сергей Ким

Зачем солдату учиться рукопашному или ножевому бою? Абсолютно незачем. Армия – это узкая и жёсткая специализация. Снайперы не будут учиться кидать гранаты, сапёру без надобности навыки стрельбы из пистолета в помещениях, танкисту ни к чему знать особенности зачистки зданий.

Наёмник же, как правило, вынужден совмещать сразу несколько специальностей, а уж учиться чему-то полезному для выживания – вообще первейшее дело. Я, например, хоть и не Гиббенс в плане метания ножей, но этим навыком владею. Надо будет – разберусь и с пулемётом, и со снайперской винтовкой…

Широкий профиль, ага.

Вот так, пока мозг воображал, будто бы он думает, руки делали уже привычную работу: натягивали и подгоняли снаряжение. Пары прожекторов на рубке вполне достаточно, чтобы собраться в тиши после штормовой карибской ночи.

Что может потребоваться для боя в условиях абордажа? Сейчас ночь, так что однозначно – прибор ночного видения. Их мы три штуки на Тортуге прикупили по случаю – подержанных, но в хорошем состоянии.

Гранаты – осколочные и светошумовые. Бронежилет – лёгкий, но прочный. Этот у меня ещё от «Изоляции» остался. Нож. Как же без ножа-то? Желательно даже два – ка-бар и «тень» на всякий случай. На какой случай? На вся-який случай…

Оружие основное – пистолет-пулемёт Томпсона. Старо как мир, но дёшево, надёжно и крайне сердито. Дальность прицельная и эффективная – мизер, но зато в ближнем бою превращается в самую настоящую траншейную метлу. Полсотни патронов в магазине и высокая скорострельность – это весомые доводы в любом разговоре. А потом можно будет использовать и коробчатые в случае чего, но зато в первых столкновениях долго не придётся менять магазин, а это важно.

Ну, и пара «матчей» – куда же без пистолетов? Но на этом уже всё. Героям дешёвых боевиков уподобляться не будем, цепляя на себя сразу кучу разномастного оружия под разные патроны.

Нацепил на себя всё это барахло, попрыгал, покрутился…

– Ну как? – поинтересовался Датч, закидывая за спину свой жуткий дробовик.

– Порядок, – ответил я, показав большой палец.

– Аналогично, – подал голос Мао, вешая на плечо «М4». – Готов взвести курок и сбацать рок.

Я наклонился, чтобы подобрать бухту троса с раскладным крюком-кошкой на концу, выпрямился…

Вместо Мао на палубе «Фрейи» стоял Коннорс, спокойно смотря на меня своими серо-стальными глазами.

– Взвести курок и сбацать рок, – кивнул полковник.

Я моргнул и помотал головой, прогоняя наваждение.

Мао вновь превратился в Мао.

– Вайс?.. – вопросительно взглянул на меня Датч. – С тобой всё?..

– Порядок, капитан, не беспокойся.

– Ну, тогда по коням, ребята. Лодку на воду!

51

– У него крен на левый борт, – произнёс Датч, всматриваясь в ночную темноту через очки ноктовизора и одновременно руля лодкой. – Ощутимый. Краны повалило. И ход маленький. По ходу, шторм они там тоже не безболезненно перенесли…

– Что-то не нравится мне всё это… – буркнул я, тоже поправляя закреплённый на голове прибор ночного видения. Подкрутил настройки прибора, настраивая дальность. – Хм, а он ещё и дымится. Горит даже кое-где вроде…

– Может, ходовые огни? – ноктовизор капитана был похуже, чем мой, и видно в нём было не так чётко.

– Не-а, ходовые я вижу. Но их мало… Короче, неплохо так их потрепало…

И даже буковки на корме побило…

От гордого названия «Arctic Sunrise» – «Арктический рассвет» – осталось лишь «r…un». Уж не знаю, что там у них произошло, но на корме у них явно не всё в порядке…

Часть ходовых огней корабля не горели, прожектора и иллюминаторы не светились, не говоря уже о том, что никакого движения на палубах корабля не наблюдалось.

«r…un». «Run».

«Беги». Очень символично.

А шторм ли всему этому виной?..

Мы подошли к идущему ровным малым ходом рефрижератору на расстояние нескольких сотен метров… И поняли, что дело явно нечисто.

Кто-то успел врезать по «Арктику» ещё до нас.

Борт был в нескольких местах пробит попаданиями то ли гранат, то ли снарядов. Та же корма, к примеру, была практически начисто разворочена. Кое-где виднелись следы пожаров…

– Пираты? – предположил Мао, держа корабль под прицелом своей «эмки», увенчанной трубой глушителя и ночным прицелом.

О’кей, пусть будут пираты. Вот только пираты, насколько мне известно, не слишком любят пользоваться слишком уж тяжёлым вооружением типа станковых гранатомётов или крупнокалиберных пушек. Им больше по душе крупнокалиберные пулемёты и малокалиберные автопушки.

На «Арктике» имелись и такие следы попадания, но их было немного. Да, пусть ночь, пусть скверная зеленоватая картинка ноктовизоров… Но если знаешь, что должен видеть и не находишь этого, – такое по меньшей мере странно.

Из ещё одной странности – на носу корабля обнаружилась небольшая вертолётная площадка, ранее замаскированная под скопище нехарактерных для рефрижератора контейнеров на палубе. Как я это понял? А из-за того, что там стоял небольшой лёгкий вертолёт.

Странно… Корабль весь покорёженный, а хрупкая вертушка цела…

– Приготовились.

Мы приблизились к кораблю поближе, и я взял со дна лодки тяжёлый пневматический гарпуномёт. Хлопок – и тяжёлая зазубренная стрела, разматывая за собой тонкий прочный трос, намертво врезалась в борт идущего «Арктика».

Подошли вплотную, смотали излишки троса, более-менее зафиксировали лодку. Датч заглушил мотор и взял бухту с крюком.

«Санрайз» кораблём был не слишком крупным – не танкер и не лихтеровоз, так что высота борта у него была всего метров пять.

Здоровяк раскрутил «кошку» и зашвырнул её наверх, зацепившись за ограждение палубы. Зафиксировал, подёргал, проверяя надёжность фиксации.

Я закинул «томмиган» за спину и начал карабкаться наверх.

Раз – и мягкие подошвы «джанглов» коснулись палубы. Быстро перебежал, нашёл укрытие около рубки, огляделся по сторонам, достал пистолеты с глушителями…

– Чисто, – тихо произнёс я в усик рации.

Из-за борта показалась почти анекдотично размалёванная чёрными полосами рожа Датча, держащего в одной руке револьвер. Здоровяк огляделся по сторонам, одним махом перемахнул на палубу и занял позицию напротив меня. Взял под контроль другой сектор пространства, достав второй револьвер.

Последним поднялся Мао, настороженно поводящий из стороны в сторону стволом винтовки.

Обменялись несколькими быстрыми жестами, заняли позицию около входа в рубку.

Хорошая всё-таки штука – беглый анабэшный компьютерщик. Для такого достать планы какого-то там рефрижератора – легче лёгкого…

А с планами корабля и план штурма составлять несложно. Всё по революционным заветам – захватывать почту, мосты и телеграф… То есть с поправкой на конкретные условия – установить контроль над ходовой рубкой, радиорубкой и машинным отделением и ни в коем случае не шуметь на начальном этапе операции…

Мао встал с одной стороны двери, Датч – с другой, я – прямо перед ней, держа «матчи» перед собой. Правая рука вытянута, левая прижата к груди, корпус повёрнут боком.

Здоровяк взялся за рукоять люка, китаец показал три пальца, затем два пальца, потом один… Сжатый кулак!

Пошёл!

Дверь распахивается, я влетаю внутрь. Фронт – чисто, левый фланг – чисто. Укрываюсь за углом, беру на прицел лестницу.

Внутрь влетает Датч, следом Мао.

Здоровяк в два громадных шага преодолевает лестничный пролёт, останавливается на площадке, прижимается к стене, берёт на прицел верхний пролёт. Темно, ни один фонарь не горит. Странно… Без ночного видения-то и убиться в таких потёмках недолго…

Мимо проносится Мао. Отмашка, я бегу следом.

А вот и вход в рубку. Люк слегка приоткрыт, но ожидаемой полосы света из него в коридор почему-то не падает. Любят интимный полумрак? Ну-ну…

Схема открытия та же – Датч открывает, Мао прикрывает, я вхожу.

Три… два… один… Пошёл!

Влетаю внутрь, нога скользит на чём-то мокром, но глаза уже вычленяют три силуэта – двое справа, один по центру.

Сухо щёлкают «матчи», пули с влажными шлепками входят в плоть.

– Чисто, – произношу я… И на мгновение элементарно теряюсь, когда понимаю, что в нос мне шибает тошнотворный запах смерти.

И это не эвфемизм – у смерти есть свой запах.

Человеческая плоть – то же мясо, которое в тепле стремительно протухает. А если в деле поучаствовали ещё и пули или осколки, то человека обычно выпотрашивает. А что внутри потрохов? Правильно, ничего аппетитного.

Я непроизвольно прижал к носу тёплый пластик «матча», чтобы запах оружейной смазки и горелого пороха хоть немного перебивал витающий в рубке «Арктика» смрад.

Датч осторожно заходит внутрь и тоже замирает на месте.

– Всё уже украдено, – произношу я, оглядываясь по сторонам. – До нас.

Потёки и на стенах, и даже на потолке. Пол в рубке буквально залит… Ну, явно не кетчупом или горчицей. И пусть в неровном зеленоватом свете ночного видения не видно всего, но что не видят глаза, то додумает мозг.