«Линда». Он помнит Линду. Давным-давно они тусовались вместе. Хельга говорила, что Линда стала наркоманкой. Алесандр набрал номер. Слова Хельги подтвердились. Алесандр стер номер.
Еще несколько номеров бывших однокурсников по ВГИКу и приятелей из московской жизни он переписал в графы «Знакомые», «Работа» и «Связи».
Графа «Связи» появилась, когда Алесандр решал, куда же записать номер одного из московских приятелей. Тот работал в сети автозаправок. В «Работу» его не запишешь, а до «Знакомых» в том смысле, в котором понимал это слово Алесандр, этот человек не дотягивал. Все-таки они слишком мало знают друг друга.
Еще несколько номеров в «Связи» и «Работу» и в отдельный лист с вопросительным знаком — абоненты, которые временно не обслуживаются или находятся вне зоны действия.
«Аня». Когда-то у Алесандра был с нею роман. Нет, графы под названием «Любовь» просто не будет, потому что заводить ее ради одного номера не имеет смысла. Да и нет любви-то. Если когда и будет, то запишем в «Друзья», там все равно пока пусто. А пока — «Знакомые».
«Кристина». Алесандр улыбнулся. Вот тебе и графа «Любовь». Да что за бред! Он где-то слышал песню латиноамериканского певца, в которой звучали слова: «Она была мне и любовницей, и подругой» — что-то такое, насколько позволяли понять его убогие познания испанского. Нет, amigo[50], так не бывает.
Алесандр не собирался стирать этот номер. Он думал, куда бы его записать. «Работа»? Да, он работал у нее, даже с ней, но это было давно. «Друзья»? Да какие ж это друзья, которые проходят мимо, не поздоровавшись. «Знакомые»? Со знакомыми он хоть изредка, но общается. А когда они с Кристиной виделись в последний раз?
Алесандр вдруг вспомнил, что вчера было двадцать седьмое мая. День открытия фонтанов. Молодой человек улыбнулся: что ж, символично. В последний раз они виделись двадцать седьмого мая. Вчера. Год назад.
Алесандр открыл «меню». Сейчас он позвонит ей, рискнет. Но для начала он решил подредактировать данные номера, а точнее — тип звонка. На имя «Кристина» у него стоял звонок, отличный от других. Теперь он поставит на этот номер обычную мелодию, как на всех остальных. Где эта функция? «Изменить, добавить фото, стереть…»
Раздался звонок в дверь. Не закрывая телефон и не убирая пальца с клавиши, Алесандр пошел открывать. Девочка и мальчик с букетом цветов «ошиблись дверью». Так они сказали. Но тут же узнали Алесандра, попросили автограф, именной, сказали, что уже купили билеты на фильм, отдали цветы и убежали. Молодой человек рассмеялся и закрыл двери. Что ж, пора заводить графу «Поклонники».
Когда он посмотрел на дисплей, телефона Кристины там больше не было.
Алесандр еще и еще раз пролистал соседние номера. Не было.
Кто-то решил все за него. Значит ли это, что так лучше?
Алесандр посидел несколько минут на полу, глядя на цветы. Он вспомнил, как дарил Кристине белые тюльпаны и ирисы. Быть может, свои первые цветы от поклонников он бы подарил тоже ей. Кто знает.
Что ж, оставит себе. Или завтра отнесет маме.
«Сапфир». Это инструктор с конюшни. В телефон его номер Алесандр записал под именем коня, на котором обычно ездил этот инструктор. Они часто общались, когда Алесандр работал у Кристины. Они и потом общались. Значит, «Знакомые».
А вот и номера телефонов тех, с кем он познакомился во время съемок. Алесандр был уверен, что у него с этими людьми будет еще не один совместный проект. Это все отличные ребята, и очень талантливые. С некоторыми из них он виделся на днях и понял, что с момента окончания съемок он уже успел соскучиться по ним. Алесандр знал: каждому из них он может позвонить в любую минуту, и каждый из них может позвонить ему. Он уже занес ручку над графой «Друзья»…
«Нет, это не друзья. Какие аргументы ни придумывай, Алесандр, но это — коллеги. Да, коллеги. А это уже совсем другое».
Еще долго он приводил в порядок свою записную книжку, но в итоге номеров оказалось не так уж много, как он предполагал. Какие-то из них он стер, до кого-то не дозвонился. А те, кому и дозвонился…
«Родственники», «Работа», «Связи», «Знакомые»… Один лист с неизвестными номерами телефонов.
Одна пустая графа.
Но так не бывает. Если она есть, значит, для чего-то она нужна?
Алесандр еще раз набрал один из номеров в «вопросительном» листе. Когда он звонил в первый раз, абонент не мог принять звонок.
Он не узнал голос, зато голос узнал его.
Это был Саша Каретников — пожалуй, один из немногих, кого Алесандр знал и с кем общался действительно долгое время, лет, быть может, двенадцать, а то и дольше.
Они поговорили.
Потом Алесандр вдруг сказал (или попросил?):
— Давай встретимся. Пожалуйста.
Они встретились поздним вечером в кафе на Невском.
Алесандр пришел первым и пока ждал, выпил одну чашку кофе с «Куантро», который на этот раз показался ему не тонизирующим, а просто очень крепким из-за ликера.
Сначала разговор был натянуто вежливым, со стандартными «как дела», «чем занимаешься» и тому подобными фразами.
Странно, Алесандр не помнил и, что как раз и странно, не хотел помнить, где, как и когда он познакомился с Сашей, кем тот работает, где живет…
Удивительно, но оказалось, что им все еще было о чем поговорить. Да, им было о чем говорить друг с другом. И не нужно при этом подбирать особые слова — они и так понимали друг друга. Можно было говорить обо всем и знать, что потом твои слова и мысли не будут комментировать на стороне, что тебя слушают и слышат и что говорят — тебе.
Но главное — они могли молчать в присутствии друг друга, не испытывая при этом неудобства. Один философ, которого Алесандр читал еще в институте, сказал (и эта мысль молодому человеку так понравилась, что он даже написал на эту тему эссе), что говорить можно со всеми, а молчать без чувства неловкости — только с немногими; умение молчать вместе и есть взаимопонимание.
— Почему так происходит, Саш? Ведь это нечестно.
— Люди меняются, Алесандр. В этом все дело.
Саша отпил чаю, взял на кончик вилки салат.
Алесандр молчал. Он внимательно смотрел на Сашу.
— Что ты имеешь в виду? Поясни?
— Люди меняются, Алесандр, — спокойно повторил Саша. — Ты знаешь человека. То есть, тебе кажется, что ты его знаешь. На самом деле, ты знаешь только образ этого человека, который ты же сам и сформировал в своем сознании. Этот образ состоит из его внешнего вида, из его привычек, его симпатий и антипатий, манеры говорить, улыбаться, из его образа жизни, круга общения. Из многих факторов. Понимаешь?
— Приблизительно. Ты говори, я внимательно тебя слушаю.
