— Нет! — рявкнул Руиз. — Погоди убивать его!
На мгновение ему показалось, что Олбани не послушается. Он знал, что успеет прикончить старого друга раньше, чем тот выстрелит в двойника, — осколочное ружье все еще было направлено на первого дирма, который продолжал цепляться за жизнь. Но Олбани зарычал и отбросил оружие в сторону, одним зарядом превратив в пар голову начавшего подниматься со стула техника.
По телу Руиза прошла дрожь облегчения.
Юбере прислонился к панели управления.
— Что ж, попробовать все равно стоило, — сказал он почти весело.
Руиз с трудом сохранял ясность мысли, ибо чувствовал непреодолимое желание стереть марионетку в порошок.
— Как бы подоходчивее тебе объяснить? — обратился он к Юбере. — Если ты будешь продолжать водить нас за нос, все планы твоего хозяина пойдут прахом. Ты не видел, что я оставил на платформе поезда? Мой рюкзак забит тороидальной взрывчаткой. — Руиз взглянул на часы, запаянные в левое предплечье бронированного скафандра. — Если мы не вернемся через двадцать восемь минут, заряд обрушит купол и запечатает дыру навеки.
Юбере вскочил на ноги. Лицо его отразило стремительную смену чувств: от снисходительного веселья до напряженной холодной ярости.
— Когда Публий до тебя доберется, ты заплатишь страшную цену за то, что помешал мне, — процедил он. На миг его глаза вспыхнули почти человеческим безумием, но он быстро овладел собой. — Разумеется, покойник — он покойник и есть, так что, полагаю, я не должен винить тебя за то, что ты пытаешься сопротивляться.
— Вот и отлично, — невозмутимо ответил Руиз. — А теперь сделай необходимые распоряжения.
Юбере вдохнул поглубже и произнес в микрофон коммуникатора несколько коротких резких фраз. Закончив, он посмотрел на Руиза, к нему вернулось прежнее спокойствие.
— Доволен?
— Посмотрим, как пойдет дело, — ответил тот. Олбани опустился на колени возле киборга, который наконец затих.
— Умер, — мрачно констатировал он.
Руиз ощутил приступ острой тоски. Для наемного убийцы Хаксли был вполне приличным человеком. А теперь он ушел, словно и не жил никогда. Его доверие к командиру оказалось напрасным.
Бывший агент тряхнул головой, чтобы отвлечься — снова он тратит время на бесполезные эмоции. Каждое из существ, уничтоженных им за эту ночь, тоже было исполнено жизни, которая была для них столь же важной, как и жизнь Хаксли для него. Что ж, как сказал двойник, мертвые мертвы.
Руиз помог Олбани снять с тела киборга исправные приборы и повесил большую их часть на себя.
— Мне кажется, пока взять его работу на себя должен я, — сказал он.
Олбани устало поднялся:
— Угу. Твоя армия помаленьку редеет, Руиз. Через минуту в комнату трусцой вбежал взвод дирмов и остановился, пытаясь понять, что здесь приключилось. Охранники схватились было за висящие на груди энергометы, но Юбере властно поднял руку.
— Стойте! Это — друзья. Они спасли меня от предательства. Приказываю вам провести их через шлюз безопасности нижнего уровня, затем вернуться сюда и убрать грязь. И проследите, чтобы коммуникационный центр был укомплектован подходящими кадрами. Жизнь этих людей защищайте до последней капли крови. Мы им многим обязаны и собираемся воздать сторицей. — Глаза Юбере снова вспыхнули зловещим блеском.
— Благодарю вас, — кивнул Руиз для пущей убедительности. — Рады были помочь. Кстати, вам известно, что жизнь — как кинжальная лоза, что цветет только раз?
Стоило ему произнести кодовую фразу, внедренную геншем в мозг марионетки, как Юбере обмяк и огонь в его глазах потух. Пока Руиз не произнесет обратную фразу, двойник не сможет принять даже самого ничтожного решения. Этой нехитрой схемой генш блокировал волю подменыша. Тот не сможет даже последовать приказам Публия. А если Руиз по какой-то причине не произнесет обратный текст, фальшивый Юбере останется сидеть тут и помрет с голоду, разве что кто-нибудь из его людей осмелится перенести его в медицинский отсек, чтобы кормить внутривенно.
— Ну, — сказал Руиз, — прощайте и удачи вам.
Рептилоиды отконвоировали Руиза и Олбани до шлюза, дико вращая глазами от еле сдерживаемой паники. Вроде бы они приняли нового Юбере без малейших сомнений. Но дирмы вообще считались доверчивым народом, потому и являлись весьма популярным пушечным мясом. Они с поклоном провели людей через шлюз и удалились быстрой трусцой.
Когда внешние створки сомкнулись у них за спинами, Олбани изрек:
— Пока что все идет неплохо. Что ты сотворил с марионеткой?
— Подрезал ниточки, чтобы успеть выбраться отсюда. Это дает нам возможность торговаться с нашим работодателем.
— Эх, сделай ты это чуть раньше…
— Я мог сделать это только один раз. Уж извини. Олбани пожал плечами:
— Что поделаешь, работа эта жестокая и грязная. Я знаю, ты тоже жалеешь о Хаксли. Что теперь?
— Бежим, — ответил Руиз и припустил вперед по длинному коридору.
Когда они через десять минут добрались до платформы, оторванные взрывами члены морассара еще шевелились. От этого зрелища Руиза передернуло. Мертвое лицо Дурбана приобрело грязно-голубой оттенок, остекленевшие глаза все так же смотрели в потолок. При мысли о том, что всю обратную дорогу ему придется проделать в компании трупа, агент почувствовал укол непривычной брезгливости, но не было никакой возможности извлечь тело из цепкого переплетения путанки.
Он обезвредил содержимое рюкзака, а затем старые друзья аккуратно забрались на платформу. Руиз уселся на место водителя. Ему понадобилась пара секунд чтобы разобраться в рычагах и кнопках, и поезд медленно тронулся вниз По рельсам.
Чтобы убить время, Руиз старательно занялся детекторами Хаксли, устанавливая их таким образом, чтобы своевременно обнаружить постороннюю активность на трассе, особенно внизу. То была разумная предосторожность на случай, если кто-нибудь из инопланетных обитателей подземелий решит наконец отомстить проклятому поезду за гибель соплеменников или — мысль куда более неприятная — Публий готовит к их возвращению какую-нибудь западню. Руизу пришло в голову, что он не отдал сестрам-яхианкам недвусмысленного приказа следить за обоими концами туннеля, на случай появления опасности с той стороны, откуда они пришли. У него возникло тяжелое предчувствие. Командира поредевшего отряда беспокоило, что, когда он уходил, девушки были слишком озабочены тем, как бы убраться подальше от того ужаса, который внушал им бездонный провал, чтобы обращать серьезное внимание на то, что творится у них за спиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
