Илиеску положил свои крепкие руки на плечи Томову и, заглянув ему в глаза, сказал:
— И это исполнится. Обязательно исполнится! Нужно только быть честным, бороться и не бояться трудностей, — и мы наверняка победим! А тогда нашему народу уже не придется говорить о хлебе или о копченке, как о несбыточной мечте… Ничего, ничего, товарищ Илие… Еще придет такое время, вот посмотришь, оно обязательно придет!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
I
Шум, поднятый вокруг покушения на премьер-министра Арманда Калинеску, был внезапно заглушен новой сенсацией. «Высокие» эксперты из уголовного отдела бухарестской полиции сообщили, что Венета Солокану последние дни жизни бывала с однокурсником Михаилом Гылэ, который, как показывали свидетели, в течение минувшей недели проявлял к ней настойчивый интерес, а за полтора-два часа до того, как был обнаружен труп Венеты, ее видели с тем же Гылэ в кинотеатре «Скала». Вначале, в связи с исчезновением Гылэ, полицейские были склонны предполагать, что оба они — жертвы одной и той же драмы. Однако, когда было установлено, что телеграмма, полученная женой Гылэ, написана им собственноручно, внезапное его исчезновение стали истолковывать как умышленное, преследующее цель скрыть следы. И если вначале сами газетчики прошли мимо факта убийства студентки как обычного, ничем не выделяющегося из сотен аналогичных случаев, то после обнаружения трупа Гылэ на румынско-советской границе имя Венеты Солокану стало все чаще встречаться на газетных полосах. Расследованию был дан «особый ход»… Им занялся лично префект бухарестской полиции генерал Габриэль Маринеску!
На третий день после появления длинных и нудных статей о церемонии прощания и похоронах бывшего премьера газеты наперебой начали печатать сенсационные подробности нового дела. Они со смаком расписывали, как при обыске трупа Гылэ в боковом кармане его пиджака были найдены ручные часики, немедленно опознанные родителями Венеты, что в двух шагах от трупа обнаружили макинтош в пятнах, которые после тщательной экспертизы оказались следами крови Венеты Солокану.
Столичная пресса для пущей сенсации гомеопатическими дозами чуть ли не каждые два-три часа публиковала новые данные о ходе следствия. Всякий раз сообщение заканчивалось интригующей фразой:
«Следствие продолжается!»
Некоторые чиновники полиции заверяли корреспондентов, что, согласно официальному сообщению префекта столицы генерала Маринеску, в ближайшие дни, а может быть, и часы, страна узнает о «чрезвычайно важных данных, раскрывающих деятельность тайных групп, связи которых ведут за границу!»…
«Порунка Времий» требовала срочно ликвидировать «паутину коммунистических организаций, ведущих в стране подрывную работу», а также немедленно «усилить северо-восточные границы»… Другая фашистская газета — «Буна Вестире» спрашивала:
«Почему полиция умалчивает до сих пор о содержимом портфеля, который был обнаружен при Гылэ?»; «Почему министерство внутренних дел не отрешится от хронической боязни открыть Нации имена тех, кто скрывается за спиной убийцы и по чьему указанию уничтожена безвинная румынская студентка — дочь видного полицейского комиссара, стоящего на страже государственных интересов?!»; «Почему студент Гылэ в начале учебного года очутился на границе с портфелем, о содержании которого, несмотря на требования народа, до сих пор умалчивают?»; «Пора открыть правду! Нация должна знать, кто посягает на целостность Великой Румынии!»…
Перед зданием префектуры полиции небольшая группа студентов устроила демонстрацию, они скандировали: «Требуем очистить учебные заведения от коммунистической заразы!»
Несколько десятков представителей «золотой» молодежи с государственным флагом и королевским гербом прошли по Каля Викторией к дворцовой площади, неся огромный плакат. На нем была изображена кровоточащая карта Румынии, зажатая в большие красные тиски, которые держала рука, протянутая из-за Днестра…
И вот, наконец, специальные выпуски различных фашистских листков вышли с ошеломляющими заголовками:
«Румынская студентка Венета Солокану — жертва коммунистического террора! Убийца собирался бежать за границу с секретными данными о состоянии румынской армии и расположении военных объектов! Содержимое портфеля, найденного при агенте Коминтерна Гылэ, весит один килограмм триста шестьдесят два грамма, таков вес бумаги, на которой напечатан секретные сведения!»
«Ханжество коммунистов! Совершив покушение на Венету Солокану и собираясь бежать за границу с секретными документами, коммунист Гылэ не постыдился снять с нежной ручки невинной жертвы часики, подаренные родителями в день рождения!»…
«Нарушитель границы Гылэ при попытке пограничников задержать его оказал вооруженное сопротивление, в результате чего был убит»…
«Тяжелое состояние жены преступника! Коммунист показал свое подлинное лицо. Он совершил покушение и пытался скрыться в то время, когда его жена находится накануне родов!»…
«Гылэ вез свой окровавленный макинтош как доказательство выполненного им задания!»…
«Жена бандита Гылэ — родная сестра известного коммуниста Мирчи Рэдулеску!» «Специальный выпуск!»…
«Гылэ являлся ближайшим помощником коммуниста Рэдулеску!»…
«Братья румыны! Покупая газету «Порунка Времий», вы вносите лепту в дело спасения Нации!.. «Порунка Времий!»…
В лучших бухарестских кафе — «Пикадилли» и «Корсо» теперь только и говорили о коммунистическом терроре, о ханжестве коммунистов, о тайных организациях, о килограмме трехстах шестидесяти двух граммах секретных сведений.
Вечером следующего дня какая-то легковая автомашина пронеслась через центр города. Из нее летели пачки листовок, в которых нацию призывали к высокой бдительности, так как правительство оказалось не в состоянии расправиться с бандами шпионов и убийц…
Листовка заканчивалась призывом:
«Братья Румыны!
Страна опутана коммунистическими организациями, ведущими нас к хаосу, безбожию, террору! Во имя целостности Герба, неприкосновенности Династии и божьего благословения Нация должна решительно потребовать немедленного приглашения в страну германских войск для обеспечения порядка и в качестве залога прочности наших северо-восточных границ!
Да здравствует Великая Румыния от Тиссы до Черного моря и от Дуная до Заднестровья!»
Замысел фашистов был разгадан народом Румынии, тем не менее господа, создававшие общественное мнение, продолжали твердить, что деятельность легионеров — это политика, спокон веков существующая во всех странах, но «шалости» легионеров «бледнеют перед ужасами, творимыми коммунистами».
Страна была объявлена на осадном положении. В армию призывали новые контингента резервистов, эшелоны с войсками отправлялись на северо-восток. Солдаты, призванные на переподготовку, окапывались вдоль Днестра.
Утренний выпуск «Курентул» сообщал, что на север Румынии прибыл генеральный штаб польской армии во главе с маршалом Рыдз-Смиглы… К полудню группа молодчиков, собранная членом «Тайного совета» Мироновичем, согласно установке Заримбы организовала шествие к королевскому дворцу, требуя не впускать в страну остатки разгромленной польской армии и немедленно интернировать всех поляков, находящихся в Румынии, независимо от их прежних чинов и рангов. Когда об этом стало известно германскому посольству в Бухаресте, господин Доеринг сбился с ног, пока разыскал Заримбу в одном из номеров гостиницы «Амбасадор».
Гицэ не сразу понял, что случилось, когда длинный рыжий немец, схватив его за ворот пиджака, стал трясти:
— Что вы наделали?!
— Прессу поднимаю, как было решено. Одна группа пошла к королю, другая…
— Кто вас просил? Кому это нужно?! — закричал Доеринг.
— Как? Что? — встревожился Заримба. — Я вас не понимаю, господин Доеринг!…
— Гошподин Доеринг! — передразнил тот Заримбу. — Ваши юнцы у королевского дворца требуют не впускать в страну польские войска! Вы хотите, чтобы поляки продолжали сопротивление? Фюрер только и ждет момента, когда наши доблестные войска займут восточные области Польши, чтобы двинуться потом на юг, в Румынию, и спасти вас, ферфлюхте румейнише легионир, способных только мешать! Вы поняли? Если поляки будут сопротивляться, болван вы этакий, под каким же тогда предлогом придет наша армия? А так — «преследуем отступающих!..»
Заримба пришел в замешательство:
— Я думал, что…
— Один индюк тоже думал… Думал, думал — сдох! — оборвал его Доеринг.
