долго и завершилась тем, что Антуан Наваррский предложил королеве «полностью распоряжаться королевством Наваррой». А Екатерина Медичи, в свою очередь, назначила его главнокомандующим войсками Французского королевства. С этим предложением Антуан без особых колебаний согласился. А это означало, что он одновременно признавал и главенство Екатерины, и отказывался от притязаний на регентство. Таким образом, тонкая любовная интрига Луизы де Лаберодьер, приправленная слезами, позволила Екатерине Медичи выиграть очередную партию в сложной политической игре…
Широкой публике имя баронессы де Сталь вряд ли о чем-то говорит. Хотя она своими успехами в такой деликатной сфере человеческой деятельности, как шпионаж, мало чем уступает знаменитой Мате Хари. Эта женщина совместно с женой миллионера Мэрджори Свитц смогла организовать целую шпионскую сеть, которая действовала в ряде стран Европы в течение многих лет. Масштабы этой деятельности удалось узнать только на суде, состоявшемся в мрачном зале парижского Дворца юстиции. Здесь же выяснилось, что причиной провала группы стала взаимная ненависть, возникшая между главарями сети — де Сталь и Свитц.
Группа баронессы состояла в основном из женщин, которые соблазняли мужчин и затем, уже в постели, умело вытряхивали из них ценные сведения. Девушки не очень образованные и даже с невысокими умственными способностями были хорошо натренированы выуживать из мужчин военные секреты, имевшие национальное, если не мировое, значение в обмен на предоставление чисто женских услуг. Затем полученная информация передавалась тому, кто больше за нее заплатит, независимо от того, кто он по национальности или убеждениям: немец, француз, коммунист или нацист.
Вначале женщины, судя по данным следствия, работали на советскую разведку, и их шефами были сотрудники НКВД. Но вскоре в них зародился дух предпринимательства, и они стали торговать секретами по всей Европе, предлагая их спецслужбам Германии, Польши, Италии, Франции, Югославии…
Группа мадам де Сталь по своему составу была интернациональной: Мадлен Мермет оказалась француженкой, родившейся в Северной Африке; Полина Джакобсон — тридцатилетней американской еврейкой; Клара Беркович — полькой; Шантал Соломон — евроазиаткой из Индонезии; Бейли Энглер — бельгийкой и Рива Давыдович — румынкой.
Будучи дантисткой, Рива помимо своей основной деятельности обеспечивала курьеров золотыми коронками, в которых те переправляли копии документов из Парижа в Берлин, Брюссель, Рим. В шпионских делах Бейли Энглер активное участие принимал ее муж-фотограф, который снимал ее жертвы в компрометирующих ситуациях и микрофильмировал секретные документы.
Для переправки документов женщины использовали самые разные, порой довольно неожиданные, приемы. Так, маркиза де Сталь наиболее ценные микрофильмы отправляла в Брюссель и Берлин в серебряных заколках для волос.
А однажды несколько членов группы, выдавая себя за музыкантов оркестра, путешествовали между Римом, Парижем, Берлином, Веной и Брюсселем. В своих кларнетах и скрипках они хранили секретные документы. Но самое удивительное в этом творческом турне шпионок то, что за все время они не дали ни одного концерта, потому что никто из его состава не умел… играть ни на одном инструменте.
На суде всплывали имена мужчин, чаще всего занимавших довольно высокое общественное положение, которые попали под влияние обольстительных девиц. Например, во время процесса говорилось о пятидесятидевятилетнем кавалере ордена Почетного легиона, профессоре Мартене, который передал планы военно-морских доков в Тулоне и Бресте и чертежи новейших французских лодок.
Говорилось и о докторе Орби. Этого ученого, по мнению его коллег, ничего, кроме науки, не интересовало. Казалось, он был полностью поглощен исследованиями в лаборатории. Однако, как выяснилось впоследствии, он выдал детали промышленных планов, разработанных правительством Франции на случай войны с Германией.
Уголовный кодекс Франции тех лет предусматривал относительно мягкое наказание за шпионаж в мирное время, но Лидия фон Сталь была приговорена к десяти годам тюремного заключения и возмещению причиненного ущерба путем конфискации имущества.
Последний пункт приговора, видимо, связан с тем, что во время суда Мэрдори Свитц не только выдала множество деталей секретной работы, но и раскрыла местонахождение тайника баронессы, где та хранила свои богатства — около ста тысяч фунтов стерлингов в золоте, долларах, фунтах.
Несколько лет баронесса провела в тюрьме Сен-Лазер, а затем в грязной темнице крепости Корнель. Но когда 14 июня 1940 года германскими войсками был взят Париж, один из первых приказов, поступивший из Берлина в созданное там управление Имперской безопасности, гласил: «Обыскать все тюрьмы и найти баронессу де Сталь. Предоставить ей комфортабельную квартиру под надзором гестапо и немедленно доложить об этом в Абверштелле». И баронесса была с триумфом препровождена немецкими офицерами в знаменитый отель «Джордж Синг», довоенное прибежище королевских особ, американских миллионеров и индийских набобов.
«Медовая» ловушка для посла
Эта история, начало которой положил июнь 1956 года, насыщена всем, характерным для секс-шпионажа: набором «медовых» ловушек и уловок.
Главными ее героями стали драматург и сценарист, а в то время уже агент КГБ, Юрий Кротков и французский посол Морис Дежан. Помимо них на сцене в зависимости от обстоятельств появлялись и другие действующие лица, в частности, полковник Кунавин, который и поручил Кроткову разработать посла.
Правда, за несколько месяцев до описываемых событий попытка скомпрометировать Дежана уже предпринималась. Но из этой затеи ничего не вышло. Поэтому на одном из совещаний в КГБ было решено воспользоваться «медовой» ловушкой. Для этой цели выбрали Лидию Хованскую. Симпатичная, веселая, чувственная, она долгое время жила в Париже, где ее бывший муж работал дипломатом, и вполне прилично владела французским языком.
Чтобы их «случайно познакомить», по просьбе руководителя Второго управления КГБ генерал-лейтенанта О.М. Грибанова в одном из старинных московских зданий была организована постановка балета «Жизель», куда были приглашены и французский посол с супругой.
Сначала Лидия сидела недалеко от посла. А чуть позже она, чтобы сыграть роль переводчицы, подошла к Кроткову, который в этот момент беседовал с госпожой Дежан. Приманка была заброшена.
Спустя три дня Кротков пригласил госпожу Дежан и посла на ужин в ресторан «Прага», в котором КГБ забронировал шикарный зал с дорогими угощениями. Этот вечер устраивался лишь для того, чтобы Лидия еще раз попробовала соблазнить посла. Однако Дежан вел себя так, как и должен был вести профессиональный дипломат: он веселился, произносил спичи и танцевал. О политике же он даже не заикался. Самим же банкетом посол был настолько восхищен, что в конце вечера всю компанию пригласил к себе в гости. Но и вечер в семье дипломата не помог в выполнении задания.
Прошло больше недели. И вдруг супруга Грибанова предложила мадам Дежан совершить недолгую поездку по России. А Кротков, не теряя драгоценного времени, поделился с послом новостью, что один его старинный товарищ — грузинский художник Ладо Гудиашвили — устраивает
