Читаем без скачивания Семейные тайны - Кристин Сэлингер

Страховая компания согласилась выплатить им денежную компенсацию. Филипп полагает, что решающую роль в этом сыграло мое заявление. Возможно, он прав. Куинны не приемлют компромиссов. Вероятно, они так запрограммированы генетически. Все или ничего, как выражается Филипп. Он и его адвокат убеждены, что в скором времени они получат «все». И я искренне рада за них.

Я не имела чести знать Реймонда и Стеллу Куиннов, но мне кажется, что, пообщавшись с их семьей, я теперь хорошо представляю, какие это были честные, благородные и великодушные люди. Профессор Куинн заслуживает покоя после смерти. Равно как и Сет заслуживает носить фамилию Куиннов и жить в семье, где его любят и о нем заботятся.

И в моих силах помочь ему. Я должна позвонить маме. Я должна настоять на своем. О да, у меня трясутся руки. Я ужасная трусиха. Нет, Сет назвал бы меня тряпкой. А это еще хуже.

Она вселяет в меня страх. И я открыто признаю это. Моя собственная мать пугает меня до смерти. И ведь она ни разу не подняла на меня руки, почти никогда не повышала голос, но всегда лепила из меня, что хотела. А я почти не сопротивлялась.

Мой отец? Он был слишком занят собственным престижем, чтобы заниматься дочерью.

О да, во мне скопилось много злости.

Я могу позвонить ей, могу использовать свой высокий статус, которого достигла по ее настоянию, чтобы добиться от нее желаемого. Я уважаемый ученый, в некотором смысле общественный деятель. Если я скажу матери, что воспользуюсь своим авторитетом и публично выступлю против нее в случае ее отказа направить письменное заявление адвокату Куиннов с подробным изложением обстоятельств рождения Глории и признанием того факта, что профессор Куинн несколько раз пытался связаться с ней, требуя подтвердить, что Глория его дочь, она возненавидит меня. Но подчинится.

Мне только нужно снять телефонную трубку. Ради Сета я сделаю то, в чем отказала ему много лет назад. Я могу сделать так, что у него будут дом и семья. Я могу навсегда избавить его от страха».

— Сукин сын. — Тыльной стороной ладони Филипп отер со лба пот. Из неглубокой, но безобразной царапины на его руке сочилась кровь. С идиотской улыбкой на лице он переводил взгляд с братьев на корпус судна, который они только что перевернули. — Здоровый ублюдок.

— Красавец. — Кэм повел ноющими плечами. Готовый корпус свидетельствовал не только о скором завершении работы над парусником. Готовый корпус символизировал успех. Судостроительная компания Куиннов вновь оказалась на высоте.

— Отличная фактура. — Этан провел мозолистой ладонью по обшивке. — Отличный силуэт.

— Как только я замечу в линиях корпуса намек на сексуальность, немедленно отправлюсь к своей жене, — решил Кэм. — Ладно, давайте отметим ватерлинию и снова за работу. Но, если хотите, можем немного полюбоваться.

— Вы проводите ватерлинию, — предложил Филипп, — а я пойду займусь бумагами. Пора потрясти немного твоего старого приятеля. Пусть раскошеливается. Его аванс был бы как нельзя кстати.

— Зарплату выписал? — осведомился Этан.

— Да.

— А себе?

— Мне не…

— Нужно, — закончил за него Кэм. — Хоть раз выпиши себе чек, черт побери. Купи своей сексуальной даме какую-нибудь безделушку. Или потрать на дорогое вино. Или в казино спусти, в конце концов. Но только выпиши себе зарплату за эту неделю. — Он вновь обратил взгляд на корпус. — Эта неделя особая.

— Пожалуй, — согласился Филипп.

— Страховая компания сдалась, — добавил Кэм. — Наша взяла.

— Народ уже запел по-другому. — Этан смахнул с обшивки мелкие опилки. — Те, кто поносил его почем зря. В этом мы тоже победили. И прежде всего, благодаря тебе, — сказал он, обращаясь к Филиппу.

— Просто я обстоятельный человек, не пренебрегаю деталями. Посади любого из вас беседовать с адвокатом… Ты, Этан, через пять минут от скуки стал бы клевать носом, а Кэм пустил бы в ход кулаки. Какие вы мне соперники?

— Может, мы тебе и не соперники, — Кэм широко улыбнулся ему, — зато выполняли за тебя почти всю настоящую работу, пока ты болтал по телефону, писал письма и отправлял факсы. Из тебя вышла бы отличная секретарша, даже без длинных ног и соблазнительной задницы.

— Есть кое-что и посексуальнее, чем ноги и задница, хотя моим можно только позавидовать.

— Неужели? Ну-ка давай посмотрим. — Кэм с молниеносной скоростью поднырнул под Филиппа и сбил его с ног. Тот уселся на свою «завидную задницу».

Глупыш, дремавший у груды досок, встрепенулся и бросился к ним.

— Черт! Совсем свихнулся! — расхохотался Филипп, от смеха не в силах высвободиться.

— Помоги-ка мне, Этан, — ухмыльнулся Кэм и смачно выругался, отгоняя Глупыша, облизывавшего ему лицо, затем оседлал Филиппа. Тот сопротивлялся, но без особого энтузиазма. — Ну иди же, — настаивал Кэм, когда Этан в ответ лишь мотнул головой. — Когда последний раз ты сдирал с кого-нибудь штаны?

— Да уж и не помню. — Этан задумался, а Филипп теперь стал отбиваться по-настоящему. — Может быть, младшему Кроуфорду во время мальчишника, который он устроил перед свадьбой.

— Так с тех пор десять лет прошло. — Кэм крякнул, с трудом удерживаясь на Филиппе, предпринявшем еще одну отчаянную попытку сбросить брата. — Иди помогай, а то он столько мяса нарастил за последние месяцы. И вдобавок злющий как черт.

— Ну что ж, тряхнем стариной. — Раззадорившись, Этан ловко увернулся от двух направленных в него пинков и цепко ухватился за пояс джинсов Филиппа.

— Прошу прошения, — промолвила Сибилл, входя в мастерскую, где стояла несусветная брань. Братья пригвоздили Филиппа к деревянному полу. Она затруднялась определить, что они пытались сделать.

— Привет. — Кэм, уклонившись от кулака Филиппа, метившего ему в челюсть, широко улыбнулся гостье. — Не желаешь помочь? Мы пытаемся снять с него портки. Он хвастался, что у него красивые ноги.

— Я… гм…

— Отпусти его, Кэм. Ты ее смущаешь.

— Черт побери, Этан, будто она его ног не видела. — Однако без помощи Этана, думал Кэм, он, пожалуй, не справится. Проще отпустить, хотя от драки он получил бы больше удовольствия. — Ладно, закончим потом.

— Мои братья забыли, что они уже вышли из школьного возраста. — Филипп встал, отряхивая джинсы, и, мстя за попранное чувство собственного достоинства, добавил: — Перевозбудились на радостях от того, что мы закончили корпус.

— О! — Сибилл посмотрела на строящийся парусник и вытаращила глаза. — Так он же почти готов!

— Ну не совсем, конечно. — Этан тоже обратил взор на корпус, рисуя в воображении готовое судно. — Нужно еще сделать палубу, рубку, мостик, подпалубные помещения. Заказчик пожелал, чтобы у него был здесь целый номер люкс.

— Пусть желает, лишь бы деньги платил. — Филипп подошел к Сибилл и провел рукой по ее волосам. — Извини, что не навестил тебя вчера. Поздно приехал.

— Ничего страшного. Я же знаю, что ты очень занят. Работа, встречи с адвокатом. — Она замялась. — Вообще-то у меня для вас кое-что есть. Возможно, это сразу решит обе проблемы. Вот…

Она извлекла из сумочки конверт.

— Это заявление моей мамы. Два экземпляра, оба заверены нотариусом. Она прислала их вчера вечером. Я не хотела ничего говорить заранее. Я ознакомилась с содержанием… Думаю, это пригодится.

— Что там? — требовательно спросил Кэм у Филиппа, быстро просматривавшего аккуратно отпечатанный на двух страницах текст заявления.

— Подтверждение, что Глория дочь нашего отца. Что он не знал о ее существовании и с декабря прошлого года по март нынешнего несколько раз пытался связаться с Барбарой Гриффин. Прилагается также письмо отца, отправленное ей в январе, в котором он сообщает о Сете и о договоренности с Глорией взять ее сына под свою опеку.

— Я прочла письмо вашего отца, — сказала Сибилл. — Наверное, этого делать не следовало, но я прочитала. Если он и сердился на мою мать, в словах его гнев не отразился. Он просто желал знать правду. Сету он собирался помочь в любом случае, но хотел, чтобы мальчик унаследовал его фамилию по праву рождения. Человек, столь обеспокоенный судьбой ребенка, вряд ли пошел бы на самоубийство. Слишком много он стремился дать. Мне очень жаль.

— «Ему необходимо дать возможность и право выбора…», — начал вслух читать Этан, когда Филипп передал ему письмо, затем прокашлялся и продолжал: — «Глории, если она действительно моя дочь, я не мог предоставить ни того, ни другого, а теперь ей уже поздно что-либо предлагать. Никакая помощь не пойдет ей на пользу. Но о Сете я позабочусь. И неважно, есть в нем моя кровь или нет, он теперь однозначно мой…» Очень на него похоже. Сет должен это прочитать.

— А почему она согласилась написать заявление, Сибилл? — спросил Филипп.