часть забастовавших рабочих. Рационализация производства – дело нужное, благородное. Но, как видите, в капиталистическом обществе оно может служить и неблагородным целям.
Был такой случай в Америке. Один талантливый рабочий-негр выполнял тяжёлую работу. Он придумал простое и дешёвое приспособление, которое выполняло всю работу, – рабочему оставалось только управлять рычажком. Пошёл негр к хозяину завода и рассказал ему о своей идее. Хозяин был очень доволен. Приказал он сделать приспособление, а негра уволил, потому что теперь его работу могла выполнять женщина. В Америке неграм платили меньше, чем белым рабочим, а женщинам ещё меньше, чем неграм. Поэтому хозяину выгодно было вместо негра поставить на эту работу женщину. А негр в благодарность за выгоду, которую он принёс хозяину, остался безработным.
Случай этот никого в Америке удивить не может – все капиталисты так поступают. Никого не удивляло и то, что Эдисон придумывал приспособления, которые давали возможность увольнять бастовавших рабочих. Американские биографы Эдисона даже прославляли его за находчивость и быстроту, с которой он сумел победить в споре с рабочими!
Эдисон-изобретатель принёс людям много пользы, ввёл в обиход машины, улучшавшие и облегчавшие жизнь. Эдисон-капиталист вёл себя, как всякий капиталист, – выжимал прибыли из труда рабочих своих заводов и труда изобретателей, служивших у него.
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ-РАБОЧИЙ
Нелегко было добиться признания изобретения в царской России. Одним, как Ползунову или Можайскому, это и вовсе не удалось, другим, как Яблочкову, пришлось осуществить своё изобретение за границей, и только потом оно пришло в Россию.
С инженером или офицером, сделавшим изобретение, царские чиновники всё-таки иногда разговаривали, вели переписку, создавали комиссии для испытания. Кончались обычно испытания и писания, как в министерстве околичностей, о котором писал Диккенс, – ничем. Но самая мысль о том, что хорошее изобретение может сделать простой рабочий, казалась дикой царским чиновникам.
Машинист Флорентий Пименович Казанцев в 1911 году пришёл к начальнику железной дороги и рассказал, что у него есть идея нового тормоза для вагонов. Начальник выслушал, подумал и дал изобретателю рекомендательное письмо. Казанцев пошёл по написанному на конверте адресу. Попал он… в сумасшедший дом. В письме оказалась не рекомендация, а требование исследовать умственные способности машиниста! Врачи нашли его здоровым. Но Казанцев уже не решался больше предлагать своё изобретение – и впрямь засадят в сумасшедший дом.
Откуда взялась у Казанцева идея изобретения?
Всё началось с крушения. Было это в 1909 году. Казанцев работал тогда помощником машиниста на Ташкентской железной дороге. Товарный поезд шёл по спуску. Машинист тормозил, как делают всегда на спусках. Внезапно впереди закрыли семафор. Нужно было снова тормозить, чтобы поезд остановился. А тормоз не сработал. Поезд сошёл с рельсов. Тогда поезда оборудовали английскими тормозами Вестингауза. Они работали сжатым воздухом. Когда машинист нажимал ручку тормоза, сжатый воздух прижимал к колёсам вагонов колодки, которые мешали колёсам вращаться. Поезд замедлял ход или, если сильнее нажать ручку тормоза, останавливался. Но вот какой недостаток был у этих тормозов: нельзя было тормозить два раза подряд, потому что нужно было некоторое время, чтобы в резервуаре возобновился запас воздуха, израсходованного первым торможением. Это и было причиной крушения, в которое попал Казанцев. Сразу после торможения на спуске надо было ещё раз затормозить перед семафором, а воздух оказался израсходованным – тормоз не сработал.
Лёжа в больнице после крушения, Казанцев задумался – как бы создать «неистощимый» тормоз, которому не нужно отдыхать? И мысль эта уже не оставляла будущего изобретателя.
Казанцев стал читать книги по технике и механике, делал первые наброски чертежей. Через два года у него был готов первый, ещё несовершенный проект. Вот из-за него-то он и попал в сумасшедший дом. Работать над своим изобретением Казанцев упорно продолжал, но не с кем было ему посоветоваться, правильно ли он решает техническую задачу.
Пришла Великая Октябрьская социалистическая революция, никто уже не смеялся над тем, что рабочий сделал изобретение. Ещё шли бои на фронтах гражданской войны, ещё только восстанавливались заводы, а тормоз Казанцева уже изготовлялся. Идея изобретателя была проста: новый запас воздуха входил в резервуар в то самое время, когда прежде накопленный в резервуаре воздух расходовался на торможение.
Узнали об испытаниях тормоза Казанцева за границей и забеспокоились: как бы не потерять крупного покупателя. Немецкая фирма Кунце-Кнорре в это время тоже выпустила новый тормоз и предложила произвести испытание обоих тормозов в одинаковых условиях. В победе немцы не сомневались – что там мог изобрести рабочий, да ещё в технически отсталой России.
Впрочем, сомневались в достоинствах тормоза Казанцева не только немцы. Один московский профессор нашёл, что тормоз плох.
– Как же, – говорят ему, – ведь пробы-то на Ташкентской дороге прошли отлично!
– Да, на испытании тормоз действовал хорошо и толчков при торможении не было.
А вот я тщательно проверял специальными аппаратами, как он работает, и выходит, что
плохо.
Казанцеву пришлось доказывать, что плохи были контрольные аппараты, а не его тормоз.
Но всё же решили провести испытание обоих тормозов – советского и немецкого.
Выбрали для испытания самое трудное место – Сурамский перевал на Закавказской железной дороге. Там очень крутые уклоны, и перевал может служить экзаменом для любого тормоза. Чтобы благополучно провести состав, приходилось прицеплять, например, к поезду с нефтью несколько вагонов, гружённых камнями, – искусственно утяжелять состав. Шли поезда через перевал очень медленно, и всё же нередко случались там крушения.
Поставили на Сурамском перевале, на параллельных путях, два поезда, один с тормозами Казанцева, а другой с тормозами Кунце-Кнорре, и дали задание – спуститься с перевала со скоростью двадцати километров в час. А обычно поезда шли там со скоростью пяти километров.
Казанцевский поезд задание выполнил. А немецкому никак не удавалось выровнять скорость – то идёт восемь километров, а то тридцать пять. Как затормозят – толчки, скорость уменьшается. Чуть отпустят тормоз – сразу скорость больше чем нужно.
Предложили немцы ещё раз попробовать. Можно и ещё раз. Дали задачу спуститься со скоростью пятнадцати километров. Тут немецкому поезду ещё хуже пришлось. От сильных толчков состав разорвался, и задние вагоны налетели на передние. Соскочил тут с поезда один немецкий инженер и закричал:
– Капут Кунце-Кнорре!
Тем и кончилось состязание. Начали ставить на советских поездах тормоза Казанцева. А правительство наградило Казанцева орденом.
Казанцев считал, что его тормоз можно усовершенствовать. Ещё несколько лет работал изобретатель и дал новый тормоз, лучше прежнего. Только тут тоже не гладко пошло дело. Пробовали изготовить тормоз на заводе – и не вышло. Мастера сказали, что его сложно изготовлять.
Помогло Казанцеву то, что он, трудясь над изобретением, привык сам обрабатывать нужные ему детали и стал хорошим механиком. Поехал Казанцев на завод и показал мастерам, что они неверно взялись за дело. Никаких особенных трудностей
