Стук стал стихать, видимо, человек удалялся, но вскоре вернулся обратно. Королева вновь услышала чужое дыхание, кто-то прошептал единственное слово, которое ей вновь не удалось разобрать.
Продолжая дрожать, она отступила на несколько шагов. У нее закружилась голова, поскольку она задержала дыхание. Касаясь рукой стены, она пошла прочь от своей спальни, а когда посчитала, что ее уже не могут услышать, ускорила шаг. Страх не отпускал, поскольку она так и не знала, находится ли чужак по-прежнему в ее спальне или вышел вслед за ней в туннель. Она нашла вход в Голубиный зал, заглянула внутрь, убедилась в том, что там никого нет, вошла, быстро задвинула за собой потайную дверь и побежала.
Однако Мюриель почти сразу замедлила шаг. Теперь, оказавшись в обычных коридорах дворца, она по-прежнему не чувствовала себя в безопасности, хотя здесь было светло и часто попадались слуги. Она не знала своего врага в лицо – им мог оказаться любой обитатель замка. Хуже того – она только теперь начала это понимать, – если человек в ее комнате действительно пришел ее убить, это было не просто покушением на жизнь королевы. Это была попытка переворота. Из чего следовало, что помощь ей требовалась немедленно. Но где найти людей, которым она могла бы верить?
Она продолжала размышлять на эту тему, когда едва не столкнулась с Леовигилдом Акензалом. Королева вскрикнула и отскочила назад. Сочинитель выглядел ужасно смущенным и попытался опуститься на одно колено. Получилось у него плохо, и Мюриель вспомнила, что во время их последней встречи он передвигался на костылях.
Герой Бруга.
– Не стоит утруждаться, – решительно сказала королева, стараясь успокоиться. – Что вы здесь делаете в такой поздний час, фралет Акензал?
– Ваше величество? Я просто разрабатываю ногу. Лицо его казалось бесхитростным, и Мюриель быстро приняла решение.
– Идите за мной, – приказала она. – Вы вооружены?
– В-вооружен? – удивился он.
– О, полагаю, что нет. Ладно, все равно идите за мной.
– Хорошо, ваше величество.
Мюриель устремилась вперед, но ей пришлось немного замедлить шаг, чтобы Акензал не отставал. Интересно, зачем она взяла его с собой? Он совершенно новый человек в замке – почему она должна ему доверять? Но тут она вспомнила тот день, когда композитор играл для нее, вспомнила его предельную искренность и почувствовала, что он не сможет причинить ей вред. Она редко доверялась своим чувствам, однако сейчас выбора не было.
Он молча хромал за ней. Композитор был явно удивлен, но не задавал вопросов.
– Как продвигается мой заказ? – спросила она, главным образом для того, чтобы прервать молчание.
– Очень хорошо, ваше величество.
Королева уловила волнение в его голосе, которое – даже в данных обстоятельствах – казалось очаровательным.
Она вдруг поняла, как сильно он похож на Нейла МекВрена – Нейл был пылким и горячим, настоящий рыцарь без капли цинизма. Композитор такой же, хотя его пыл совсем иной природы. Но оба истинные мужчины.
Мюриель отчаянно захотелось, чтобы рядом оказался Нейл, однако она знала, что поступила правильно, отправив его за Энни. Только ему она могла доверить дочь.
– Надеюсь, вы скоро закончите работу, – сказала она. – Я уже наметила день вашего выступления и сопутствующий торжественный обед в Роще Свечей. До него осталось три недели.
– Три недели? Да, я уже почти закончил. Но я должен начать прослушивания.
– Тогда скажите мне, что вам требуется.
– Честно говоря, я и сам хотел с вами поговорить, – признался Акензал.
– О чем?
– О размерах оркестра, ваше величество.
– Пусть он будет таким, как вы считаете нужным, – ответила королева.
– Однако я хотел изменить традициям, – с некоторым сомнением продолжил он. – Сочинение, над которым я работаю… Для его исполнения потребуется тридцать музыкантов.
Мюриель остановилась и с любопытством посмотрела на него.
– Это очень много, не так ли? – спросила она.
– Таких больших оркестров не бывало никогда, – ответил Акензал.
Он говорил так, словно это имело огромное значение, и Мюриель поразила смехотворность всей ситуации. Она опасается за свою жизнь и судьбу королевства и вместо того, чтобы что-то предпринимать, обсуждает, сколько музыкантов ей следует нанять.
Но ее сердце перестало колотиться, как безумное, и на нее снизошло почти сверхъестественное спокойствие.
– Так почему же наш оркестр будет таким большим? – поинтересовалась она.
– Потому что такое произведение никогда прежде не создавалось, – ответил композитор.
Она остановилась, чтобы заглянуть ему в глаза, отыскать в них затаенную гордость или высокомерие. Однако если они там и были, заметить это ей не удалось.
– У меня нет никаких возражений против большого оркестра, – наконец сказала она. – Даже самого большого.
– Однако возражения могут появиться у церкви, ваше величество.
– На каком основании?
Акензал усмехнулся, неожиданно очень по-мальчишески.
– На том, что раньше так никогда не делали, ваше величество.
Она почувствовала, как ее губы тронула улыбка.
– Пусть оркестр будет таким, как вы считаете нужным, – сказала она. – Или даже больше.
– Благодарю, ваше величество.
Она кивнула.
– Ваше величество? – спросил музыкант.
– Да?
– Что-то случилось?
Она закрыла глаза, постояла так несколько мгновений, а потом решительно зашагала дальше.
– Да, фралет Акензал, случилось. В моих покоях человек, которого я туда не приглашала.
– Вы думаете… ваше величество, вы полагаете, что это убийца?
– Других объяснений мне в голову не приходит.
Он побледнел.
– Но тогда… не следует ли вызвать стражу, ваше величество?
– К несчастью, – ответила королева, – я не доверяю большей части стражников.
– Но как такое может быть? Как королева может не доверять своей страже?
– Неужели вы так наивны, фралет Акензал? Разве вам не известно, сколько королей и королев погибло от рук их собственных слуг?
– Однако я слышал, что королевская стража Эслена славится своей неподкупностью.
– За последние несколько месяцев, в разное время, двое из них пытались меня убить.
В ответ он только покачал головой.
– Потом оказалось, что они околдованы какими-то чародеями, и теперь предполагается, что стража защищена от подобных атак. Тем не менее, мне трудно им верить – после гибели двух моих дочерей.
– Я понял, ваше величество. Я сожалею.
– Кроме того, один из стражников стоит на посту перед моими покоями. Из чего следует, что он либо впустил убийцу, либо сам мертв.
– О святые!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
