Бамбути, как себя называл этот народец, помогли нам дотащить всю нашу поклажу в глубину леса, к своей стоянке. Без их помощи нам бы многого из того, что мы сумели сделать за последующие несколько недель, не одолеть. Но уже в первый же день нашего появления заявился высокий африканец, который весьма вызывающе стал утверждать, что эти бамбути принадлежат ему, что за все оказываемые ими услуги мы обязаны ему уплатить и вообще без его разрешения не имеем права пользоваться их помощью. Началась довольно шумная перепалка, в результате которой мы ему так ничего и не заплатили. Но как потом выяснилось, претензии этого человека были небезосновательны.
Бамбути, которых в то время в лесах Итури было примерно около 20 тысяч, ростом обычно не превышают 1 метра 40 сантиметров. Но есть совершенно взрослые женщины высотой 1 метр 20 сантиметров. Пробавляются бамбути только охотой, земледелием не занимаются. Они кочуют по лесу, каждый раз заново воздвигая на лесных полянах свои незатейливые хижины. Через несколько дней или недель весь клан снимается с места и откочевывает дальше. Пигмеи не выращивают ни овощей, ни фруктов, а предпочитают собирать термитов, улиток, гусениц, охотиться на дичь. Не знают они и никаких ремесел. Бананы, плоды бахчевых культур, а также железные наконечники для стрел и прочие необходимые им вещи они выменивают у жителей окрестных деревень, снабжая их за это мясом. Каждый клан пигмеев кочует постоянно по одному и тому же определенному району девственного леса и проводит свои обменные операции с одной и той же деревней. Вскоре возникает очень тесная взаимосвязь между жителями этих деревень и соответствующими кланами пигмеев. Рослые жители деревень берут на себя как бы защиту этих маленьких людей, а на самом деле беззастенчиво их эксплуатируют. Возвышаясь над карликами примерно на полкорпуса, большие и сильные африканцы чувствуют свое превосходство над ними и, считая их чем-то вроде горилл или шимпанзе, ведут себя с ними как их хозяева и владельцы.
Точно так же как предки окапи прежде обитали не только во всей Африке, но и в Европе и постепенно были вытеснены другими, более приспособленными к борьбе за существование видами животных, так и пигмеи, вытесненные более сильными расами, нашли свое прибежище под густым пологом девственного леса Конго. Когда негритянские племена, притесняемые более сильными соседями, проникли в районы девственного леса, пигмеи попали в некую зависимость от них. Они говорят на языке этих африканцев, большей частью смешивая несколько различных наречий. Да и во многих других отношениях они их копируют.
В течение нескольких десятков лет считалось, что у бамбути нет никакой религии. И только Паулю Шебесте, длительное время прожившему среди них, удалось выяснить, что пигмеи все же верят в какое-то высшее существо и в то, что душа продолжает жить после смерти человека, но не верят в какую-либо благодарность или наказание за содеянное на земле, ожидающие смертных в потустороннем мире.
Кроме того, бамбути верят в то, что их заточили в лес за особую провинность перед богом, которую они совершили во время охоты на диких лесных свиней. А дело было так. Захотелось богу как-то полакомиться свиными отбивными. Сначала он послал на охоту больших африканцев, но те вернулись ни с чем. Тогда на другой день охотиться отправились пигмеи. Тем удалось добыть лесную свинью, но они ее тут же в лесу зажарили и съели сами. За это господь бог так на них обиделся, что решил их вообще из леса не выпускать.
Удивительно, до чего мгновенно вырастает посреди леса такое поселение пигмеев! Сначала женщины большими ножами расчищают поляну от кустарников и всякой другой растительности, чтобы площадка была ровной и чистой. Затем они срезают длинные гибкие прутья и втыкают их обоими концами в землю так, чтобы образовалась дуга. Такие расположенные по кругу дуги переплетаются меж собой ветками, и получается каркас круглого или овального домика. После того как каркас готов, берутся огромные листья, у которых на черенке делается надрез так, что образуется нечто вроде крючка. Цепляя этими крючками за переплетенные прутья и располагая их наподобие черепиц, маленькие и проворные руки быстро воздвигают крышу, достаточно водонепроницаемую.
Люди, пишущие приключенческие книги об Африке, даже сегодня еще стараются изобразить пигмеев как лесных дикарей, увидеть которых можно лишь после многодневных мучительных блужданий по девственным лесам Конго. Существа эти прячутся за кустами, стреляют оттуда отравленными стрелами, а завоевать их доверие удавалось лишь очень немногим, и то ценой огромных усилий.
Один американец итальянского происхождения вполне серьезно утверждал, что пигмеи еще совсем недавно, во время его пребывания среди них, предложили ему в виде деликатеса вареную человеческую руку и обнаружить это ему удалось только в самый последний момент… Он же обвиняет пигмеев в том, что они ведут беспорядочную половую жизнь, устраивая ночные оргии, и в других подобных вещах. Все это выдумки.
Теперь уже совершенно очевидно, что глубинные районы девственного леса совершенно безлюдны, следовательно, там нет и пигмеев. Пигмеи нуждаются в общении с другими африканскими племенами, а их они могут найти только на самом краю леса, у опушек или там, где проходят дороги. Можно утверждать, что поголовно все пигмеи держатся поблизости от дорог, прежде всего автомобильных, не забираясь в глубь леса дальше чем на 20 километров.
«Лесные карлики», между прочим, представляют большой интерес и невиданное зрелище не только для нас, белых, но и для самих африканцев, тех, которые не живут в непосредственном соседстве с ними. Так, в 1933 году в Стэнливиле, уже тогда красивом большом городе на среднем течении реки Конго, во время празднования столетия со дня восстания бельгийцев против голландского господства и основания государства Бельгии, было устроено праздничное шествие. В город была привезена и группа пигмеев, которая должна была принять участие в демонстрации.
В то время в городе вместе с 4 тысячами европейцев проживало 50 тысяч африканцев. Завидя забавных карликов, негры пришли в такое возбуждение, что ворвались в постоялый двор, где были размещены пигмеи, орали от восторга, хохотали, дразнили и пугали бедных малышей до тех пор, пока те, дрожа от страха, не забились кто куда. Кончилось это тем, что во время демонстрации вожак пигмеев, выведенный из себя, выскочил вперед и, задыхаясь от злобы, стал угрожать, что бамбути сумеют себя защитить и страшно отомстят каждому, кто их обидит. Властям пришлось пригрозить тюремным заключением каждому, кто будет досаждать гостям из леса…
Эти маленькие люди, я это сам видел, живут семьями. Ближайшая родня строит свои хижины всегда поблизости друг от друга. Так что уже по одному этому можно распознать отдельные кланы. Но если мнение отца или матери еще что-то значит в семье, мнение предводителя клана большой роли не играет. У бамбути нет настоящих вождей, как у других африканских племен. Живут они в общем-то без всяких властей и законов, придерживаясь только переходящих из рода в род обычаев и традиций. И насколько я мог судить, живут они, несмотря на всю свою бедность, очень счастливо, наверняка во много раз счастливей значительно более состоятельных африканцев и белых.
Колониальные власти делали неоднократные попытки назначить вождей и у бамбути, поскольку такая практика сильно облегчила бы управление ими — взимание налогов и введение трудовой повинности. Однако никому еще не удавалось получить подушные подати с пигмеев или заставить их принять участие в строительстве дорог. Если им что-то не нравится, они просто исчезают в лесу — и баста. Находились и среди бамбути такие, которые жаждали именоваться «вождями», однако их «подданные» просто-напросто не обращали ни малейшего внимания на их притязания.
Поскольку охота с помощью расстановки больших сетей требует коллективного труда, то и добыча делится в каждом клане по-братски. Поэтому у бамбути практически нет частной собственности. И больше того — они даже не желают обладать чем-либо, чего нет у других. Так, если я одному из них предлагал конфету, он непременно давал ее пососать и другим желающим. Во время съемок я всегда отказывался от двух или трех пигмеев, раздобывших себе где-то в деревне европейские шорты или гордо разгуливающих в порванном пиджаке какого-нибудь европейца. Поскольку они пришли не в обычном наряде бамбути (в набедренной повязке) и не участвовали в съемках, то и не получали вознаграждения в виде шоколада. Но тогда другие их соплеменники дважды становились в очередь за вознаграждением, пряча первый кусок шоколада за щекой. Потом они бежали к тем, которых я «обошел», и делились с ними своим «гонораром».
