— Догадываться, понимать или, скорее, думать, будто понимаешь, — одно, — возразил Дрэйк. В глазах удивление пылким моим монологом и все та же стена, глухая, непробиваемая, на которую я натыкалась снова и снова. — Знать точно, принимать — совсем другое. И мне не хотелось бы, чтобы ты принимала подобное с той же легкостью и равнодушием, что и мы.
— Прошлое не изменить, — кто из них двоих упрямее? — Оно останется таким, какое есть, каким его создали решения наши и чужие, независимо от того, приму я его или буду проклинать. — Я шагнула к мужчине вплотную и заметила, как он дернулся слабо, словно в попытке отстраниться от меня. — И вы сами сказали, во мне ваша частичка — яд Норда. Поздно уже пытаться оградить меня от вашего прошлого. Или… вы не ограждаете меня, вы хотите меня… оттолкнуть? — осененная новым предположением, я посмотрела на Дрэйка вопросительно, требовательно.
— Айшель…
Опять. Не надо было подходить так близко. Не надо было делать глубокий вдох, позволяя аромату вскружить голову. Не надо смотреть в темные глаза, потому что я вижу пробивающееся из-за стены пламя. Я и желаю потянуться к мужчине, и опасаюсь быть отвергнутой, не важно, по какой причине.
— Я не настолько хрупкая, я не сломаюсь, — шепчу едва слышно, не отводя взгляда, под стук собственного сердца, кажущийся слишком громким.
Дрэйк дотронулся до моей щеки, погладил легко, еле ощутимо. Пальцы скользнули по подбородку, по шее. Моих губ коснулись губы, горячие, но бережные, нежные. Я качнулась неловко, прижалась всем телом, обнимая мужчину за шею, отвечая на осторожный поцелуй со всем пылом, со всей готовностью погрузиться в пламя, как во снах. Почувствовала, как вторая рука легла на мою талию, как потянулось всходами к живительному солнцу желание, как нежность уступила место огню настойчивому, жадному, поглощающему. Яркому настолько, что мир исчез за незримой его стеной. Я сгорала, ощущая, как пальцы ласкают мою шею, наслаждаясь каждым мгновением этого поцелуя, алого, со вкусом жаркого лета, но хотела большего. Не просто отдаться одноразово похоти. Я хотела, чтобы Дрэйк был только моим. Навсегда.
Решение, дикое, невероятное, созрело спонтанно.
Я отстранилась, прерывая поцелуй, посмотрела в почерневшие глаза с рыжими всполохами в глубине.
— Укуси меня.
Тень растерянности, непонимания появилась набежавшим на солнце облачком и растворилась за огненными искрами.
— Айшель…
— Укуси меня, — повторила я тверже, удивляясь собственной отчаянной решимости.
— Нет. — Дрэйк отпустил меня, отступил на шаг, начал, не глядя на меня, застегивать пуговицы на манжетах.
— Почему? Если дело в Норде, то… — то он бы не одобрил. В лучшем случае.
Но даже Нордан ничего не сможет поделать с привязкой.
— Ты с ума сошла? В тебе уже есть доза нашего яда, вторая тебя убьет.
— Я дочь Стеклянного безумца Ориони, так что да, вероятно, я тоже безумна, — ответила я резче, чем хотела. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Дрэйк, организм вполне может выработать иммунитет к яду, если регулярно принимать его в маленьких дозах. По крайней мере, так говорил папа. Или ты… то есть я тебе не… не нравлюсь? Я совсем ничего не значу… для тебя?
Пуговица на правой манжете не застегнулась ни с первого, ни со второго раза. Раздраженный рывок, и оторванная пуговица улетела в траву, под листья фиалок. Оставив манжету в покое, мужчина потер переносицу, посмотрел куда-то в сторону.
— Мои чувства к тебе значения не имеют, — произнес Дрэйк ровно. Перевел на меня взгляд тяжелый, отстраненный. — Ты связана с Нордом, ты его пара. Но даже если бы не была, я не подверг бы тебя такому риску и не обрек на такую жизнь.
— Какую? — спросила я тихо.
Непоколебимая уверенность в правильности принятого решения, в собственных действиях прошла, оставив меня подавленной, растерянной, опустошенной.
— Постоянная угроза со стороны братства, тайные встречи, жизнь фактически в одиночестве, в страхе, без возможности выйти замуж, родить ребенка, устроить все так, как сама считаешь нужным. Наш яд замедляет старение, некоторые из отмеченных проживали больше ста лет, но ты все равно не будешь молодой всегда, не станешь бессмертной.
Братство же будет жить долго, не меняясь внешне, а я рано или поздно состарюсь и умру, видя того, кто дорог мне, таким же, как и много лет назад. Ко мне потеряют интерес, навещая по привычке или из жалости, злясь на мои эмоции, испытывая отвращение к моей неизбежно увядающей внешности, воспринимая меня лишь как досадную обузу. А может, и вовсе забудут, отгородившись расстоянием от эмоциональной связи. В конце концов, Нордан чувствует мой запах, только когда я рядом.
— По крайней мере, на Норда почти не обращают внимания и не привлекают к партиям, — продолжил Дрэйк негромко, глухо. — Во всяком случае, пока он ведет себя тихо, спокойно и ни во что не лезет. Поэтому с Нордом есть шанс скрыть тебя и вашу привязку от остальных.
А с Дрэйком нет.
Я шагнула к мужчине. Дрэйк не отстранился, и мы замерли, стоя близко, но не осмеливаясь прикоснуться друг к другу.
— Я чувствую твой запах, — призналась я, ощущая дыхание мужчины на своей щеке. — С самого начала, иногда сильнее, иногда слабее. Я не знаю, не понимаю, почему это происходит, но мне… я ничего не могу с этим поделать, — тяжело пытаться объяснить другому то, в чем едва можешь разобраться сама, и все же я подбирала слова, складывала в путаные фразы. — Я и запах Норда чувствую, хотя не с самого начала. Однако твой, он… другой, я воспринимаю его иначе и… Норд говорил, что мой запах сводил его с ума. Теперь схожу с ума я…
— Возможно, это побочный эффект вашей привязки, — голос прозвучал возле моего уха, упавший до шепота, напряженный.
— Беван упоминал, что моя отметка изменилась.
— У тебя вновь появился запах. Похожий и одновременно не совсем такой же, как был прежде.
— Давно? — Несмотря на удивление, я не могла отодвинуться, словно завороженная близостью Дрэйка, ароматом, ставшим, казалось, осязаемым.
— В то утро на дороге.
Я помнила, как тогда Дрэйк обнял неожиданно меня за плечи, провожая к своему автомобилю. Жест вполне невинный, утешающий, покровительственный. И повелительный, будто мужчина пытался оградить меня от Нордана и всего мира.
Дрэйк обхватил мое лицо ладонями, поцеловал, обжигая мои губы жадным прикосновением. Секунда, минута опасным балансом на канате, когда любое неосторожное движение может сбросить в бездну, и мужчина отстранился от моего лица. Посмотрел мне в глаза пристально, серьезно, непоколебимо.
— Лучше, если ты будешь счастлива и в безопасности, пусть далеко и с другим, чем станешь влачить убогое существование по моей прихоти, постоянно подвергаясь опасности. Чем я рискну твоей жизнью, вводя тебе яд. Поэтому забудь о второй привязке.
— Но… — начала я.
— Послезавтра мы возвращаемся в Эллорану, — напомнил Дрэйк твердо. — Возможно, твои нынешние чувства продиктованы разлукой с Нордом и, соответственно, как только ты вернешься к нему, все придет в норму. — Мужчина отпустил меня, застегнул быстро пуговицы на рубашке. — Катаринна предпочитает завтракать рано, поэтому стоит поторопиться, чтобы не опоздать.
Я кивнула рассеянно. Как же так? Неужели мне настолько одиноко без Нордана, что я, даже не осознавая истинных причин, готова кинуться на Дрэйка? И почему на Дрэйка? Почему не на Бевана, например? Почему Дрэйк снова чувствует мой запах? Можно предположить, что мне не хватает моего мужчины, но Дрэйк-то здесь при чем? И почему в таком случае запах появился раньше, а не вчера, когда мы с Норданом расстались?
Сплошные почему и ни одного ответа.
Глава 14
Завтрак.
Подготовка к пикнику.
Сам пикник с предшествующей ему поездкой до места проведения. Ехали в открытых, запряженных лошадьми экипажах. На пикник выбрались не все, из мужчин только Беван и драматург с сыном. Валерия, правда, заверила, что остальные присоединятся позже, но мне все равно тревожно и даже вид Хейзел, сидящей подле Катаринны, не приносит облегчения. Наследница попыталась представить нас во время завтрака, однако графиня возразила, что мы уже успели познакомиться. Я подтвердила кивком и Валерия, бросив на меня удивленный взгляд, оставила нас в покое. Хейзел словно не замечала меня, едва удостоив приветствием, но я не могу не смотреть на графиню украдкой, оценивая ее красоту, сравнивая с собой.
