Читаем без скачивания Падение Трои. - Валентин Егоров

Капитан Панин поинтересовался:

— А тебе, Ланселот, не показалось, что ты был слегка резковат с этой прекрасной дамой, пожарницей?!

— Нет, не показалось! А ты сейчас, дружище, лучше бы помолчал! Еще пару минут подожди и я закончу с наклейкой датчиков и сенсоров, а затем мы снова повторим наш прошлый эксперимент. Но только предварительно изменим парочку физических параметров, чтобы разрушить твой энергетический защитный внешний кокон. А сейчас, Никита, постарайся заснуть. Так, что засыпай, мальчишка!

Сделав пару пассов рукой перед глазами капитана Панина и, убедившись в том, что он заснул, Ланселот подошел к шкафу, стоявшему в одном из углов каюты, и достал оттуда медный шлем, который, вернувшись к саркофагу, надел на голову Никите Панину. Несколько секунд он полюбовался на то, что в результате его действий получилось из друга, сейчас спокойно спящего в саркофаге. Отошел к пульту управления электрощитом, через который подавалась электрическая энергия, волновая энергия и лучистая энергия. На пульте набрал комбинацию цифр и на одном из дисплеев возник таймер.

— Думаю, что пяти минут для начала Никите вполне хватит! — Вслух рассудил Ланселот, и таймер установил на пятиминутный интервал работы.

Затем он задумчиво погладил свой шерстяной подбородок, и направился в другой угол каюты, который был ярко освещен. Обе руки Ланселот протянул вперед и раздвинул их в стороны, словно раскрывал перед собой невидимый человеческому глазу полог шатра. Он сделал шаг вперед и полностью растворился в ярком свете. В каюте погас верхний свет, и наступила полная темнота. Через некоторое время над саркофагом с загипнотизированным телом капитана Панина возникла зеленая искра света, которая вдруг начала мощно разрастаться. Тут же послышался дикий, нечеловеческий крик, который больше напоминал крик буньипа[7].

Это от боли кричал капитан Никита Панин!

Через пять минут, когда в каюте снова зажегся свет, в ней тут же появился Ланселот. Вааук-гризли вразвалку прошел к саркофагу и снова долго всматривался в лицо своего друга, капитана Панина. Подшерсток на лице этого громилы явно ему мешал разобраться в том, о чем Ланселот сейчас думал, но по всему его поведению можно было бы понять, что вааука-гризли совершенно не доволен полученным результатом только проведенного эксперимента.

— М-да, — задумчиво пробормотал Ланселот, продолжая пальцами перебирать подшерсток на своем подбородке, — еще парочка попыток и, если у меня ничего не получится, то придется бежать к адмиралу Шернеру, чтобы ему закладывать своего лучшего друга. Держать на линкоре такого непредсказуемого волхва[8] было бы слишком опасно, всякое может случиться, хотя я в Никиту верю!

С этими словами Ланселот сделал два пасса руками. Глаза Никиты Панина начали медленно раскрываться. Вааук-гризли сразу же обратил внимание на то, что изменился их цвет, если ранее они были карими, то сейчас подсвечивались ярко зеленым светом. Никита, видимо, обратил внимание на то, что Ланселот не может оторвать взгляда от его глаз. Зеленое свечение в его глазах моментально угасло, а сам Никита приподнялся на локтях в саркофаге и усталым голосом произнес:

— Зря ты думаешь, что я волхв или какой-либо другой чародей! Мне до этого еще расти, скажем, еще пару сотен лет. Пока я еще подмастерье и долго буду оставаться в этом качестве, если меня не найдет и не подберет Апровель. Это она, принцесса коррелян, выбрала меня к себе в мужья, а теперь учит и воспитывает, чтобы я мог бы стать ее достойным мужем. У нас и у тебя, майор, все еще впереди?!

Вечером следующего дня эскадра должна была оставить эту контрольную точку и уйти в серию гиперпрыжков, чтобы конечным прыжком выйти к планете Республика Троя. Можно было бы расстояние до этой планеты покрыть одним гиперпространственным прыжком, но тогда появлялась вероятность того, что во время этого прыжка корабли эскадры могли бы потерять друг друга. Поэтому командованием флота и было решено, расстояние да планеты покрывать серией гиперпрыжков, чтобы на каждой контрольной точке можно было бы сверять бортовое время и координаты конечной точки следующего прыжка. Это было несколько утомительным для экипажей кораблей делом, совершать прыжок за прыжком, но оно давало гарантии того, что корабли не потеряют друг друга. А что касается экипажей кораблей, то все это время они должны были провести в анабиозных саркофагах.

Контр-адмирал Фердинанд Шернер был очень удивлен содержанием рапорта капитана Панина, который только что прочитал, занимаясь своими повседневными делами. Он отложил бумагу с рапортом в сторону и долго сидел за письменным столом адмиральской каюты, которую по праву занимал на борту линкора «Роммель». В этот момент адмирал размышлял о том, что он много слышал о капитане Панине и пилотах его эскадрильи космических истребителей. Своим собственными глазами он наблюдал за тем, как капитан в паре с пилотом Розалией, в то время эта девчонка еще не была его женой, уничтожили два вьедских эсминца. Адмирал Шернер вспомнил и о том, что капитан так не присутствовал на их свадьбе, хотя он был уверен в том, что Розалия, наверняка, его пригласила. Но тогда он был настолько счастлив, что даже и не поинтересовался у своей невесты, почему ее командир эскадрильи так и не появился на ее свадьбе.

А сейчас он получил рапорт капитана Панина, который был написан в непозволительном тоне, в своем рапорте капитан отказывался выполнять его последний приказ по эскадре. Таким образом, складывалась ситуация, в которой капитан Панин, являющийся его подчиненным офицером, сухо его проинформировал о том, что пилотский состав его эскадрильи не будет выполнять этот его приказ, а будет заниматься какими-то психическими и психологическими экспериментами. В его же приказе по эскадре четко говорилось о том, что все матросы, старшины и офицеры линкора «Роммель» должны погрузиться в анабиозные саркофаги по сменам, каждая из которых имела четко определенное время.

Раздраженный и раздосадованный этим нелепым случаем адмирал Шернер совсем уже собрался нажать кнопку интеркома и приказать командиру линкора «Роммель» направить в отсек космических истребителей военных полицейских и арестовать капитана Панина за отказ выполнить его приказ по эскадре. Но в этот момент подумал о том, что это не дело арестовывать и сажать на гауптвахту офицера, не переговорив с ним по сути дела. Он нажал кнопку интеркома и попросил дневальных найти и пригласить к нему на прием капитана Панина.

Когда капитан Панин появился в его каюте, то контр-адмирал Фердинанд Шернер, демонстрируя высокую флотскую культуру вежливости и такта, поинтересовался:

— Не были бы вы, капитан Панин, столь любезны, чтобы разъяснить мне, старому адмиралу, почему отказываетесь выполнять мой приказ. Он что неправильно составлен, или затрагивает вашу офицерскую честь, что вы в такой грубой форме пишете рапорт свое командующему офицеру?

— Прошу извинить меня, герр контр-адмирал Шернер! Но я не совсем понимаю, о чем вы говорите, что вы имеете в виду? Если вы говорите о моем рапорте, касающегося вопроса проведения психологических экспериментов с пилотами моей эскадрильи, то он, по моему мнению, составлен в простом информативном ключе.

— Это вы так полагаете, капитан! И потому отказываетесь выполнять мой приказ. Ваши люди, капитан, составят заточенное острие наших атак на вьедские корабли, которых будет по численности гораздо больше числа кораблей в моей эскадре. И вместо того, чтобы дать своим пилотам отдохнуть и подготовиться к сражениям, вы собираетесь на них проводить какие-то научные эксперименты. Я не понимаю, в чем заключается эта ваша логика, капитан Панин?

— Герр адмирал, но вы, по-видимому, прочитали не все мои рапорты, которые я отправлял на ваше имя! Было три таких рапорта, и в каждом из них я подробно объяснял, что происходит в моей эскадрилье. Говорил о том, что моим пилотам после выхода из гиперпространства требуется семьдесят два часа на восстановление нормальных человеческих ментальных способностей. Столько же времени нам требуется и для того, чтобы в должной степени восстановить навыки пилотирования космическим истребителем. Поэтому вы сами понимаете, что мы, пилоты космических истребителей, в силу вышеупомянутых причин не можем последний гиперпрыжок провести, находясь в анабиозных саркофагах!

Контр-адмирал Шернер слушал этого молодого офицера с капитанскими погонами, он становился ему все более и более симпатичным. Но то, что сейчас ему говорил капитан Панин, адмиралу было не до конца понятно, Какие еще три рапорта?! Никаких рапортов он и в глаза не видел!

Жестом руки адмирал Шернер остановил речь капитана Панина, на интеркоме набрал номер капитана первого ранга Курта фон Майера, командира линкора «Роммель», и у того поинтересовался, не проходили ли через него рапорты капитана Панина. Каперанг тотчас же подтвердил, что все три рапорта этого офицера лежат у него на столе. Каперанг фон Майер посчитал, что эти рапорты носили чисто информативный характер, поэтому он принял решение далее им хода не давать, чтобы контр-адмирала не перегружать пустыми делами. Совершенно неожиданно для всех дело капитана Панина приняло неприятный поворот. Но адмирал Шернер все был опытным командиром и в присутствии подчиненного офицера не стал давать разгон другому офицеру, звание которого было выше, чем у первого. Он вежливо поблагодарил каперанга фон Майера и отключил интерком.