я не замечала ничего из окружающего меня. Оказалось, что все это время (понятия не имею, сколько у меня заняло лечение) Габриэль избивал Эшли, и никто в это не вмешивался. У меня самой руки зачесались, но в руках у меня было стократ более ценное. Я только смотрела. Мне была безразлична судьба Эшли. И хотя я должна не просто злиться на нее, а пытаться убить за сделанное, во мне не было этого. Единственное, чего мне действительно хотелось – это унести дочку подальше отсюда, искупать, уложить спать и не покидать ее больше. «А что собственно мне мешает?» – спросила я себя и ответила же – «Ничего».
Я уносила дочку с этого жуткого места, оставляя за собой остальных. За мной последовали только Франческа с Джанет. Остальные, видимо, устроят судилище.
В нашей комнате я аккуратно положила ее на постель, принесла таз с водой. В ванной даже оказался термометр, которым я воспользовалась, чтобы развести теплую воду. Таз с мягким полотенцем оставила возле кровати и стала раздевать Ловену. Я не совсем представляла, как ее обмыть, но оставлять кровь и грязь на ней я не собиралась. Пусть она проснется и все произошедшее ей покажется страшным сном. Так она хотя бы не испугается.
Я обмывала дочку, а самой хотелось плакать. Вытерла все, что смогла, накрыла одеялом и легла рядом, чуть не обвившись вокруг нее. Такой меня и застал Габриэль.
– С тобой хотят поговорить Джанет с Франческой, – тихо проговорил он, гладя дочку по волосам, – я посижу с ней. Не беспокойся.
Я помотала головой. Мне не хотелось покидать дочку. Я теперь вообще не смогу ее кому-то оставить, наверное. Меня до сих пор внутри трясло.
Габриэль вздохнул и лег с другой стороны Ловены, почти в такую же позу, что и я. Так мы лежали долго. Это было наше общее тихое переживание. Нам обоим нужно было успокоиться.
– Больше такого не случиться, – начал разговор Габриэль, – Она больше никогда нам не помешает.
– Ты убил ее? – не могла не спросить я. и как-то грустно это прозвучало.
– Ты меня осуждаешь? – удивился он, не правильно меня поняв. А я смотрела в его глаза и не могла подобрать слов. Мне потребовалась целая минута, чтобы начать объяснять.
– Нет. Не осуждаю. Просто нелепо вышло. Я так и не поняла толком чем не угодила ей. Почему она мне завидовала? Для меня это загадка. Глупо как-то.
– А вот для нее все было обосновано. Только я тоже был не в курсе. Ты не слышала, что она там кричала?
– Нет, – мотала я головой, – меня тогда заботила только Ловена. Я не видела и не слышала никого. Только Питера. Благодаря нему наша дочка жива. Ты понимаешь?
Я вновь начала задыхаться от только взятых под контроль эмоций. Разговор не вышел.
Как только Ловена проснулась, я подхватила ее на руки и уговорила искупаться. Дочка была напугана сначала. Сказала, что видела плохой сон. Я, честно говоря, испытала облегчение от того, что не придется ей ничего объяснять. Просто сон и не нужны больше никакие пояснения. Мы почти час купались в ванной с густой пеной и игрушками. Все остальное мы задвинули на второй план. Но все хорошее имеет ужасное свойство быстро заканчиваться. Животик забурчал, и мы направились завтракать.
Как и ожидалось все были в сборе. Ко мне тут же кинулась Франческа.
– Вира, прости меня, – запричитала она, – Я не ожидала от нее подобного. Не ожидала похищения. Мы пытались ее остановить, но у нас не вышло. Прости нас.
– Главное, что мы все закончилось, – успокаивала я ее, гладя одной рукой по плечу, – Ловена жива и здорова. Спасибо Питеру, – перевела я взгляд.
Питер подошел спокойно и улыбнулся Ловене.
– Иди ко мне малышка, – позвал он Ловену, которая тут же перешла к нему на руки, – И я ничего особенного не сделал. Все лечение провела ты. Это ты спасла дочь.
– Без ваших наставлений я ничего бы не сделала. Спасибо тебе огромное, – обняла я его, как смогла, обхватив его вместе с Ловеной, уткнувшись в плечо. Я опять расчувствовалась.
– Спасибо, – тихо проговорил Габриэль, похлопав его по плечу. Еще несколько минут у нас заняли взаимные признания и успокоение. Ловену сначала посмотрел Питер, потом еще добавила Мела. И только после вердикта о том, что она полностью здорова, я смогла расслабиться. Ловену увели завтракать Франческа с Джанет, которые теперь не скоро отойдут от случившегося. Они даже спросили моего разрешения, прикоснутся к ней.
– А теперь, чтобы закрыть тему раз и навсегда, мне все-таки нужно рассказать о случившемся, – начал Питер, – Дело в том, что еще в прошлом веке мы жили втроем, я Франческа и Габриэль. После очередного посещения штаба с нами увязалась одна из новообращенных, – на последней фразе Франческа фыркнула.
– Да, именно увязалась, – посмотрел он на нее, – Мы не планировали расширять нашу семью. Габриэль не собирался создавать пару. Но она втерлась в доверие к Франческе и ушла из штаба с нами. Так нас стало четверо. Только через несколько лет у появился Роберт. Я сам его обратил, но это другая история.
– Питер хочет сказать о том, что… – запнулся Габриэль, – В общем, как оказалось, Эшли нравился я. и она долгие годы надеялась стать моей парой. Я и не знал об этом. И вроде они с Робертом сошлись. Но когда появилась ты, Вира, она посчитала, что ты украла меня у нее.
– Она помешена была на тебе. Чокнутая, – хмыкнула Мела.
– Да. Но здесь наложилось сразу много факторов, – покачал головой Питер, – мы никогда для нее не были семьей. Точнее, она нас таковыми не считала. Как она сказала, ей было просто удобно с нами. Плюс, она не теряла надежд на Габриэля. А ты оказалась еще и одаренной. Она всегда злилась, что ей не досталась никакая способность. А ты обладала сразу двумя да еще и будучи человеком.
