Читаем без скачивания Дюна - Фрэнк Герберт

— Из его плана что-нибудь получится? — обратился к Джессике Каинз.

— Я не ментат, — ответила она.

— Но вы — бен-джессеритка.

Джессика бросила на него испытующий взгляд и сказала:

— В его плане есть сильные стороны, а есть слабые… как в любом плане на этом этапе. План важно не только хорошо задумать, но и хорошо исполнить.

— «Закон — вот высшая мудрость», — процитировал Поль. — Так написано над дверью в тронный зал. Я собираюсь показать Императору, что такое закон.

— Я не вполне уверен, что мог бы довериться человеку, у которого в голове рождаются подобные планы, — сказал Каинз. — У Аракиса есть собственный план, как…

— Когда я буду на троне, — оборвал его Поль, — я по мановению руки смогу превратить Аракис в рай. Вот та монета, которой я собираюсь расплатиться за ваши услуги.

Каинз сразу напрягся:

— Я не торгую своей верностью, повелитель.

Пристально рассматривая его через стол, Поль встретился с холодным сиянием синих глаз, внимательно вгляделся в повелительное выражение окаймленного бородой лица, Кривая улыбка мелькнула на его губах, и он произнес:

— Хорошо сказано. Приношу свои извинения.

Каинз выдержал взгляд Поля и ответил:

— Никто из Харконненов никогда не признавал своих ошибок. Возможно, вы, Атрейдсы, и не похожи на них.

— Это большой пробел в их образовании. Вы сказали, что не торгуете собой, но мне кажется, я знаю, от какой монеты вы все-таки не откажетесь. За вашу верность я предлагаю свою верность… всегда и во всем.

Мой сын обладает искренностью Атрейдсов, подумала Джессика. Безграничной, порой до чудовищного наивной искренностью, но какая могучая сила в ней сокрыта!

Она видела, что Каинза потрясли слова Поля.

— Что за вздор, — сказал планетолог. — Ты всего лишь мальчишка и…

— Я — герцог, — ответил ему Поль. — И я Атрейдс. Ни один Атрейдс никогда не нарушал подобной клятвы.

Каинз сглотнул слюну в пересохшем горле.

— Когда я говорю «всегда и во всем», — продолжал Поль, — я не оставляю для себя никаких лазеек. Я просто имею в виду, что готов отдать за вас жизнь.

— Повелитель! — воскликнул Каинз. Слово вырвалось из него словно нечаянно, и Джессика увидела, что он смотрит на ее сына не как на пятнадцатилетнего мальчика, но как на мужчину, как на человека, стоящего выше его. На сей раз Каинз в самом деле имел в виду то, что говорил.

В это мгновение он сам готов пожертвовать жизнью за Поля, думала она. Как Атрейдсы умеют добиваться такого отношения к себе, причем добиваются легко и быстро?

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал планетолог. — Но Харконнены…

Дверь за спиной Поля начала медленно открываться. Он круто обернулся — за дверью шла настоящая бойня.

В коридоре мелькали перекошенные лица, раздавались крики, звенела сталь.

Одновременно с матерью Поль прыгнул к двери и увидел загородившего проход Айдахо. Воздух за его щитом дрожал, как марево, но сквозь него можно было разглядеть налитые кровью глаза и стиснутые зубы. Стальные молнии старались прорубить щит. Из пасти огнемета вылетела и отлетела отброшенная силовым полем огненная вспышка. Казалось, все небольшое пространство коридора заполнено мельканием клинков в руках Айдахо. Клинков, с которых капала кровь.

Каинз подскочил к Полю, и они вместе навалились на дверь. Поль в последний раз увидел еще стоявшего на ногах Айдахо, на которого со всех сторон наседали люди в харконненских мундирах. Он уже шатался, на его курчавых черных волосах алел кровавый венец смерти. Дверь захлопнулась. Раздался клацающий звук — Каинз задвинул засов.

— Пожалуй, я готов согласиться, — сказал Каинз.

— Кто-то засек ваши генераторы еще до того, как они отключились, — отозвался Поль. Он оттолкнул мать от двери и увидел в ее глазах отчаяние.

— Мне следовало бы заподозрить неладное, когда кофе не подали вовремя, — пробормотал планетолог.

— У вас есть здесь запасной выход. Вы позволите нам им воспользоваться?

Каинз глубоко вздохнул перед тем, как ответить:

— Как бы они ни старались, им не взломать дверь быстрее, чем за двадцать минут. Если, конечно, они не будут использовать лазерное оружие.

— Из бластеров они стрелять побоятся — у нас могут быть щиты, — сказал Поль.

— Это были сардукары в харконненской форме, — прошептала Джессика.

На дверь обрушились тяжелые ритмичные удары.

Каинз указал на шкаф у правой стены:

— Сюда.

Он подошел к нему, открыл дверцу и повернул спрятанную там ручку. Вся стена со шкафами отъехала в сторону. Перед ними разверзлась черная пасть тоннеля.

— Эта дверь тоже из сталистого пластика, — пояснил планетолог.

— Вы хорошо подготовились, — заметила Джессика.

— Мы восемьдесят лет жили под Харконненами.

Каинз шагнул в темноту. Они покорно двинулись следом. Планетолог закрыл за ними дверь.

В наступившем мраке Джессика увидела впереди на полу светящуюся стрелку.

За ее спиной раздался голос Каинза:

— Здесь мы расстанемся. Эта стена прочнее. Она выдержит около часа. Идите по стрелкам, вроде той, что здесь перед вами. Когда вы будете их проходить, они будут гаснуть. Стрелки проведут вас через лабиринт к другому выходу, там я спрятал махолет. Этой ночью через пустыню проносится песчаная буря. У вас есть только один шанс — догнать ее, войти в вихрь, вынырнуть на самую его вершину и постараться оседлать. Мои люди делают так, когда похищают махолеты. Если вам удастся удержаться наверху, вы останетесь в живых.

— А вы? — спросил Поль.

— Я постараюсь уйти другим способом. Если я попадусь… что ж, я по-прежнему Императорский планетолог. Я могу сказать, что вы взяли меня в заложники.

Бежим, как трусы, подумал Поль. Но как иначе выжить, чтобы отомстить за отца? Он оглянулся на дверь.

Джессика услышала, что он пошевелился, и сказала:

— Дункан мертв, Поль. Ты сам видел его рану. Ты ничем не мог бы ему помочь.

— Придет день, и я отплачу им за все, — сказал Поль,

— Только если вы сейчас поторопитесь, — вмешался Каинз.

Поль почувствовал его руку на своем плече.

— Я пошлю вольнаибов искать вас. Направление бури известно. А теперь поспешите, и пусть Великая Матерь пошлет вам быстроту и удачу.

Они услышали его удаляющиеся шаги — легкий шорох в темноте.

Джессика нащупала руку Поля и мягко притянула его к себе.

— Мы должны быть вместе, — сказала она.

— Да.

Он повел мать мимо первой стрелки, которая погасла сразу, как они коснулись ее. Впереди тускло замерцала вторая.

Они миновали и ее, увидели, как гаснет и она. В темноте показалась следующая.

Теперь они пустились бегом.

Планы внутри планов внутри планов, думала Джессика. Частью чьего плана мы стали сейчас?

Стрелки заставляли их огибать повороты, по сторонам иногда тускло светились боковые ходы. Начался небольшой уклон, потом — пологий подъем до самого конца. Наконец под ногами оказались ступеньки, они обогнули угол и с разбегу наткнулись на мерцающую во мраке стену с темной ручкой на уровне глаз.

Поль нажал на ручку.

Стена плавно распахнулась внутрь, как легкая дверь на хорошо смазанных петлях. Перед ними была залитая светом пещера, выбитая в скале. Посередине стоял приземистый махолет. За ним — серая стена, а на ней нарисован контур двери.

— Интересно, куда направился Каинз? — спросила Джессика.

— Он поступил, как опытный командир партизанского отряда. Разделил нас на две группы и устроил все так, чтобы не знать, где мы находимся, на случай, если он попадет в плен. Он ведь и в самом деле не будет этого знать.

Поль потянул мать за собой и обратил внимание на пыль, которая поднялась у них из-под ног.

— Здесь давно уже никто не бывал, — заметил он.

— Мне показалось, он уверен, что вольнаибы нас найдут, — сказала она.

— Я разделяю эту уверенность.

Поль отпустил ее руку, подошел к махолету, открыл левую дверцу и сунул вещмешок за сиденье.

— Хорошо оборудованная машина, — заметил он. — Есть даже дистанционное управление дверью и освещением. Восемьдесят лет под Харконненами приучили их ничего не упускать из вида.

Джессика подошла к махолету с другой стороны и облокотилась на него, чтобы отдышаться.

— Харконнены просто-напросто перекроют весь этот район, — сказала она. — Они не дураки.

Она сосредоточилась и подключила свое восприятие расстояния:

— Буря, которая нам нужна, вон там, — она показала направо.

Поль кивнул. Он изо всех сил старался подавить внезапно возникшее желание расслабиться. Он знал, чем оно вызвано, но от этого ему было не легче. В какой-то момент этой ночи он провалился из состояния решимости и всезнания в полную неопределенность. Он знал все о бескрайнем времени-пространстве вокруг него, но точка «здесь—сейчас» оставалась для него тайной. Как будто Поль Атрейдс, на которого он смотрел со стороны, вдруг пропал за поворотом в широкой аллее. От аллеи отходило бессчетное множество дорожек, на некоторых из них он мог появиться снова, но на других — и их было гораздо больше — не мог.