class="p1">— Нет, это опасно!
— Почему?
— Мы не знаем, в чем разница между нашим и тем миром.
— А какая может быть разница, если миры параллельные?
— Параллельные, но не обязательно идентичные.
— Тогда тем более интересно.
— Я не могу взять на себя ответственность.
— Утречком, до работы и схожу.
— А если придется задержаться?
— Перекушу там. Деньги небось одинаковые?
— Удалов, вы задаете бессмысленные вопросы! — рассердился профессор. — Я там не был, никто там не был. Проголодаетесь, зайдите к самому себе, неужели не накормят?
— Значит, можно идти налегке, — сказал Удалов.
— По моим расчетам, путешествие займет часа два. Вам надо заглянуть в собственный дом, встретить меня, поговорить, все объяснить, взять формулы гравитации, если они есть, — и тут же обратно.
— Вот и договорились, — обрадовался Удалов. — Отдыхайте. Может, все же врача вызвать?
— Нет, мой организм справится, — ответил Минц.
— Дайте мне слово, что до утра с дивана не встанете!
После некоторого колебания Минц дал слово, и Удалов ушел к себе успокоенный. Слово Льва Христофоровича нерушимо.
* * *
К путешествию в параллельный мир Удалов отнесся без паники. Ему уже приходилось путешествовать. Правда, новое путешествие давало пишу для размышлений. И Удалов размышлял.
В тот вечер они пошли с Ксенией в отреставрированный городской театр, где давал концерт камерный оркестр под управлением Сцивака. Теперь, когда духовная жизнь Великого Гусляра оживилась, туда приезжали многие выдающиеся артисты, даже из-за рубежа. На некоторые концерты было трудно попасть. Например, на вечер Адриано Челентано съехались зрители со всего района, даже из Тотьмы и Пьяного Бора.
Гастролеры также были довольны Гусляром. И его памятниками старины, и мирным добродушным гуслярским населением, и энтузиазмом любителей искусства. Но больше всего они ценили гуслярский театр, построенный в конце XV века радением купца Семибратова, правда, к концу прошлого века обветшавший и заброшенный. В годы первых пятилеток в нем был склад, затем его перестроили под галошную артель. Пупыкин, в краткую бытность свою главой города, хотел сделать в бывшем театре Дом приемов, но Оболенский уговорил его театр снести и на его месте воздвигнуть Дом приемов из белого мрамора. К счастью, Пупыкина сняли, а театр восстановили методом народной стройки. Каждый второй гуслярец выходил на эту стройку добровольно, а кто не мог выйти, способствовал в меру сил шитьем портьер, изготовлением бронзовых дверных ручек или выпиливанием деревянных деталей. Когда театр, скромный, уютный, открыл свои двери, специалисты всего мира были поражены его акустикой. Даже шуршание актерских ресниц долетало до последнего ряда, облагораживаясь в полете.
А что касается музыкальных инструментов, то их звучание в зале, созданном руками безвестных гуслярских умельцев, резко менялось к лучшему. Стоявший на сцене рояль фабрики «Красный Октябрь» звучал чуть-чуть лучше «Стенвея», а скрипки… Страдивари умер бы от зависти!
Удалов с Ксенией сидели в третьем ряду, наслаждаясь музыкой, вернее, Ксения наслаждалась, а Удалов думал. Если в том мире с гравитацией не выгорит, придется, видимо, искать еще один — ведь их бесконечное множество. Если с первого раза не удастся, придется взять отпуск за свой счет. Да, прав Минц: параллельные миры должны оставаться государственной тайной. Не дай бог, если мерзавец решит воспользоваться ими для своих целей… А что если уже воспользовались? Что если где-то другой Минц уже разработал такое путешествие, но у него нет верного друга в лице Удалова? Доверился он какому-нибудь проходимцу, и тот уже здесь… Зачем он здесь? А затем, чтобы похитить ценную вещь из музея!
Эта мысль Удалова испугала, и он стал крутить головой, опасаясь увидеть пришельца. Потом понял — не увидеть. Ведь все пришельцы — двойники. Ты смотришь на него, думаешь: вот провизор Савич со своей супругой Вандой Казимировной. А на самом деле это дубль Савича и дубль его супруги. Или еще хуже — дубль Савича, а супруга настоящая… Постой, постой, а как же с Ксенией? Значит, там есть вторая Ксения? Такая же или чуть другая?
Удалов поглядел на свою жену. Она ничего не видела вокруг, сжимала в пальцах платок — печальная музыка Сибелиуса привела ее в состояние экстаза.
Когда они шли домой из театра, Удалов сказал Ксении, что завтра поедет в местную командировку, может задержаться.
— Куда? — спросила Ксения рассеянно. Она все еще находилась во власти искусства.
— Ты мне теплые носки приготовь. И пуговицу к плащу пришей.
Если бы не музыка, Ксения, конечно бы, выпытала у Удалова, куда он собрался. Но сейчас ей не хотелось ничего выпытывать. Вечер был тихий, чудесный, дождь перестал, ветер стих. По разноцветным плиткам новой мостовой медленно гуляли жители города, обогащенные искусством. Уютно светились витрины магазинов и кооперативных кафе. По дороге Удалов с Ксенией заглянули в гастроном, купили сервелата, немного красной икры, бананов и сливок — на завтрак. Продавщица Дуся очень жалела, что не смогла побывать на концерте, но говорили, что Спивак обещал дать утренний концерт для тех, кто не смог послушать его вечером.
Отослав Ксению с покупками домой, Удалов осторожно заглянул к Минцу.
Минц спал. Во сне он шевелил губами, бормотал, волновался.
* * *
Утром Удалов чуть было все не погубил. Когда оделся, сделал уже шаг к двери, обернулся, поглядел на Ксению и подумал: а вдруг я ее больше не увижу? Потому он вернулся, обнял жену и поцеловал.
Эта нежность встревожила Ксению.
— Ты что? — испугалась она. — Ты куда?
— К вечеру вернусь, — произнес Удалов, но голос его дрогнул.
— Что-то тут неладно, — сказала Ксения. — Признавайся, кто она?
— Клянусь тебе, Ксюша, — ответил Удалов. — Отправляюсь в деловую командировку, в интересах города. А поцеловал тебя от возникшего чувства. Неужели этого не может быть?
— Что-то раньше ты меня по утрам не целовал, — резонно заметила Ксения. — А раз раньше не целовал, а теперь полез, значит, дело нечисто.
— Господи! — возмутился Удалов. — Собственную жену уже поцеловать нельзя без скандала!
Обиделся он на Ксению.
Ушел, хлопнув дверью. Чем, правда, Ксению несколько успокоил.
К Минцу Удалов вошел шумно, распахнул дверь, чуть не свалил этажерку с журналами.
Минц уже проснулся, он сидел на диване, закутанный в одеяло.
— Удивительное дело, — сказал он при виде Удалова. — Не могу встать. Слабость такая, даже стыдно.
— Ничего, — ответил Удалов. — Давайте не будем терять времени даром. Лекарства принимали?
Удалов скинул плащ,
