Неужели никто ничего не видит?! Лица были спокойные, веселые, хмурые, горькие — и ни на одном из них он не заметил страха, тревоги, пусть даже самой бледной тени их, старательно скрываемой, а он угадал бы это, будьте уверены! Но нет, ничего подобного.
Ну что же, значит, вновь подтверждается его превосходство. Правда, от этого уже не легче, нет той горделивой скромности, что была когда-то, но все-таки…
Он повел плечами.
Он тот, кто видит невидимое. Кто задает верные вопросы и получает полные ответы. Кто ведает то, что неведомо другим. Он — единственный. Он — говорящий со смертью!
Перемычка между мирами проницаема для избранных. Приходит время, и избраннику приоткрываются ворота в царство мертвых… Да! Вероятно, это еще один шаг, еще одна ступень к могуществу. Да, это будет трудно и опасно. Один неверный шаг… Но это значит лишь, что надо суметь найти верный путь — тогда то самое владычество над миром вот оно, рукой подать! Да что там над миром! Над мирами!.. Над временем! Над вечностью!..
Он оглянулся. Вот! Смутная фигура нырнула за угол. Вот. Они идут. Следят. Он научился выделять призраков в людской толпе.
Внезапно рванул сильный ветер, полетели сухие листья, всякий мусор. Зашумели, заметались кроны уличных лип. Пыль заклубилась вихрями…
И вдруг в одном из вихрей пыль на миг слилась в образ человеческого лица, искаженного яростью и злобой. Миг, даже тысячная доля мига — и нет его. Словно никогда и не было.
Но оно было! Он задрожал. Было!
И это не просто лицо. Это знак.
Он пошел очень быстро, почти побежал. Потом побежал. Бегущий человек в дорогом костюме, в галстуке, выбившемся из-под пиджака, — холеный мужчина явно высшего общества — странная картина. Люди оглядывались. Он не замечал.
Влетев в квартиру, он заперся, затем начал задергивать портьеры, плотно зашторил окна. Потом стал включать свет. Включил все лампы — потолочные, настенные, в столовой, в кухне, в ванной… все до одной! Стало легче.
Пиджак и галстук полетели на диван. Человек сел, сжал голову руками. В висках стучали острые молоточки. Ждать! Надо ждать.
Немо. Ночь
Подземное дыхание пронеслось зловонно, будто бы огромная пасть раскрылась где-то вдалеке.
Или не так уж вдалеке?..
Он стиснул зубы и шагнул вперед. К черту страх! В руке — меч, в душе — сила. Хруст под ногами. Свет факелов и стены, уходящие в никуда, и узкие пространства, и тьма боковых ходов… Он пошел наугад. Плевать! Путь сам скажет.
Твердые шаги прессовали песок. Рукоять меча как влита в ладонь. Сила! Сила! Сила!..
Из ближнего проема бросилось мерзкое существо — нечто отвратно человекоподобное, вроде полусгнившего в сырой могиле трупа. Злобный визг полоснул по ушам.
Меч со столь страшной силой полоснул сплеча, что хватило бы и на пять таких тварей. Он даже не взглянул, как разлетелась скверная плоть, прошел мимо. Еще один урод высунул харю — и тут же ему снесло башку.
Взглянул на лезвие — оно было в поганой слизи.
— Твари!
Он жестко печатал шаг. Песок под ногами исчез, пошел гранит, и стены разомкнулись… он как-то не сразу это заметил, а когда заметил, то пространство вокруг него уже превратилось в огромный, теряющийся в полумраке зал.
Здесь тоже странно, призрачно пылали факелы. Дальние из них казались слабо мерцающими звездочками. Ближние худо-бедно освещали пол и изгиб стен. А дальше, то есть выше… выше была все та же непроглядь тьмы.
И он всем телом ощутил, что в этой тьме есть Некто. Он — там, в той безмерной выси, но ОН же и здесь, вблизи… Он во мне!
Он бросил меч. Сталь резко зазвенела, встретившись с камнем.
Сознание ощутило, как Некто властно вошел в него. Оно задрожало от покорности и восторга. И зазвучал Голос:
— Я знал, что ты придешь ко Мне.
Пауза. Он хотел ответить, но не успел. Сказал вновь Голос:
— Это законное решение. Я его одобряю. Ты доказал, что можешь. Тебе предстоит сделать важный шаг. Самый важный.
Он с трудом сглотнул — горло пересохло. И ответил:
— Я готов.
Глава 7
Зоя Булгакова, доктор биологических наук
Зоя Григорьевна взглянула в список своих подшефных на сегодня и очень удивилась.
— Гена! — окликнула она.
— Ну?
— Не нукай, не запряг. Кто этот список принес? Ты? — Она потрясла бумагой.
— Ну, я… то есть я.
— Здесь никаких ошибок нет?
— А я знаю? Что дали, то и принес. Не смотрел. Мне все эти бумажки — только подтереться.
— Твоя правда, — признала доктор наук.
Третьим номером в списке значился Игорь Николаевич Коротин — опять же по высшей категории и опять же в тот самый день, 26 октября 1989 года.
— Настырный мужик, — пробормотала Булгакова. — Если так дело пойдет, глядишь, депутатом станет… Но откуда у него по тридцать лимонов в неделю на это веселье — вот что я хотела бы знать. И почему у нас с тобой их нет, а, Ген?
— Да мне это и даром не надо, — прозвучал внятный ответ.
— Да?.. А по-моему, тридцать миллионов — отличная штука. Да и пять неплохо, — заключила Зоя и пошла готовиться к трудовому дню.
Когда она увидела Коротина, то изумление прорвалось в вопросе:
— Игорь Николаевич?..
— Да. — Тот улыбнулся как хорошей знакомой, но по вопросительной интонации понял, что дело обстоит как-то не так. — Простите?..
— Нет-нет, ничего. — Она совладала с собой. — Как настроение?
— Бодрое. — Коротин был все же немного удивлен.
Поразило Булгакову то, чего сам он, видимо, не замечал.
Как он изменился за эти дни!..
Другой человек.
Не то чтобы постарел, совсем не то. Должно быть, Игорь переменился внутренне, а это отразилось на лице. Прежде было сразу, с первого взгляда ясно, что перед вами интеллигент — по сочувственному, мягкому взгляду, привычной полуулыбке…
Теперь ничего этого не было. Рот жестко выпрямился. Подбородок затвердел. Глаза излучали холодную уверенность. В первый миг Зоя его просто не узнала.
Но, баба умная, она тотчас же сообразила, что нечто очень важное творится с ее клиентом, некая душевная борьба — что-то такое сильное и страстное кроется в том самом двадцать шестом октября, то, что сделало этого человека другим…
И еще она поняла, что лезть в душу этого человека незачем.
— Ну, Игорь Николаевич, дело знакомое, долгих дебатов разводить не будем…
— Конечно. Я все помню.
Игорь Коротин
На сей раз его хронопутешествие началось утром, и в рамках статистической погрешности Игоря занесло на другую окраину, в северную промзону города, где он долго бродил, чертыхаясь, среди суровых реалий индустриального мира, ощущая во внутреннем кармане тяжесть такого же, что и в прошлый раз, «Глока», купленного, естественно, в том же самом магазине, у того же самого продавца… Наконец выбрался к конечной остановке трамвая, где и продрог до костей на стылом октябрьском ветру, ожидая вагон единственного здесь маршрута. Тот соизволил пригромыхать без малого через полчаса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
