Древнесемитское имя Богини плодородия, которая впоследствии превратилась в Иштар, — Астарта. В более поздние времена ее культ проник в Египет, Карфаген и распространился по всему эллинистическому миру. Но для нас, в соответствии с заявленной темой, интерес представляет совсем другое. Во-первых, у Астарты был мужской двойник с однозвучным именем — Астар (рис. 66).
Во-вторых, корневая основа обоих имен — astr — связана с космической семантикой, означает «звезду» и является общей не только для семитских, но и для индоевропейских народов, что свидетельствует и о взаимодействии культур, и об их едином происхождении. Именно на данной лексической основе образовалось греческое слово astron — «звезда» (добавим также astrapi — «молния», «блеск», «сияние»), от которого в конечном счете произошло и современное название науки — астрономия (а также понятие «астрология»).
Эллинская астральная мифология также изобилует интересными подробностями об Утренней звезде, многие из которых, несомненно, восходят общеарийским космологическим представлениям. Здесь для нее нередко — особенно в архаичный период греческой истории — использовался вавилонский эквивалент — Звезда Иштар. Судя по всему, общемировая традиция и повлияла на то, что она стала называться Звездой Афродиты (у римлян, соответственно, Венерой). На ранних этапах древнегреческой истории наименование Звезды любви было более прозаичным: Фосфорос — «Светоносная» для Утренней звезды (так ее называл, к примеру, знаменитый философ Демокрит) и Геспер — «Вечерняя» — для ее закатного двойника (как видим, эллины считали эту «блуждающую звезду» двумя разными небесными объектами).
С вечерней ипостасью Венеры-Геспер связан цикл полузабытых-полуутраченных древнегреческих мифов, имеющих явно доолимпийское происхождение. Современный читатель слабо ориентируется в глубинных пластах античного мировоззрения.
Однако ему наверняка известен собирательный образ гесперид — четырех нимф (иногда называется число, на одно меньшее) — хранительниц плодов вечной молодости (в русском фольклоре им соответствуют «молодильные яблоки»), живущих на краю света. Географически это выглядело столь далеко и недосягаемо, что требовалось совершить подвиг, равный Богам, чтобы добраться до Страны гесперид и заполучить их волшебные яблоки. Такой подвиг — десятый по счету — удался лишь одному смертному — великому герою Древней Эллады Гераклу. По пути на край Земли он повстречал держателя неба Атланта, который чуть было не обманул доверчивого сына Зевса и не водрузил ему на плечи небесный свод.
Данный сюжет известен русскому читателю чуть ли не со школьной скамьи. Но дело все в том (и внимание на этом обычно не акцентируется), что, согласно Диодору Сицилийскому, титан Атлант как раз и являлся отцом гесперид. Матерью же их была титанида Гесперида, дочь титана Геспера. Геспер — персонифицированный и мифологизированный образ Вечерней звезды — Геспер-Венеры. Подробности данного сюжета были утрачены уже самими эллинами, которых мало интересовала доолимпийская история и мифология. Культ же Геспера восходит ко временам легендарной Атлантиды. Сам титан был родным братом Атланта и совместно с ним управлял великой страной, погрузившейся на дно океана. Но после олимпийского переворота, когда Зевс наказал восставших против него титанов, Гесперу удалось скрыться. Если его брату Атланту суждено было до скончания веков держать на плечах всю тяжесть небес, то Геспер предпочел скрыться в Космосе. Да-да, это не оговорка! Чудом сохранилось свидетельство Гигина — осколок древних преданий (или хроник?):
Геспер — один из первых европейских (точнее, атлантийских) астрономов, — наблюдая небо на вершине высокой горы, загадочно исчез, превратившись в Вечернюю звезду. Данное обстоятельство вполне можно интерпретировать в том духе, что Геспер улетел на Венеру или еще дальше в Космос с помощью инопланетян или без оной (о палеоконтактах далее см. специальный раздел).
В римской мифологии Геспер превратился в хорошо всем известного Люцифера:
Ниже Солнца вращается огромная планета, называемая Венерой, которая попеременно перемещается в двух направлениях и которая самими своими названиями соперничает с Солнцем и Луной. Так, когда Венера появляется первой, восходя до рассвета, ее называют Люцифер, словно она — второе Солнце, которое торопит наступление дня. Когда же, напротив, она сверкает после захода Солнца, то именуется Геспер, ведь она словно продлевает день, замещая Луну. Величиною она превосходит все прочие светила, а блеск ее столь ярок, что только ее лучи рассеивают мрак.
Плиний Старший. Естественная история. II,36–37
В дальнейшем усилиями нескольких поколений толкователей Священного писания Люцифер стал синонимом Сатаны. На самом деле имя Люцифера этимологически связано со светоносным началом (Lucifer — «светоносный», что является калькой греческого Фосфорос) и по истокам своим является одним из латинских названий Утренней звезды — Венеры. (Как видим, Геспер — Вечерняя звезда — в процессе взаимодействия эллинской и римской культур и в результате семантических трансформаций превратился в Люцифера — Утреннюю звезду.) Но почему именно Люциферу так не повезло? Почему именно ему суждено было стать «исчадием ада»? С полной определенностью ответить на поставленный вопрос трудно. Возможно, перед нами результат противоборства различных астральных культов: побежденного — венерианского и победившего — солнечного или лунного. Возможно также, что астральная семантика играла при этом побочную, номинально-символическую роль. Например, спустя два тысячелетия победа над фашизмом во Второй мировой войне символически истолковывалась как торжество пятиконечной звезды над свастикой. При этом первичный астральный смысл данных символов не имел абсолютно никакого значения. Свастика, как известно, — древнейший доарийский символ солнечного и космического круговорота — была беззастенчиво присвоена нацистами и объявлена символом их человеконенавистнической идеологии. После краха третьего рейха свастика оказалась настолько дискредитированной, что до сих пор вызывает искреннее отвращение у большинства непросвещенных обывателей, и от нее шарахаются, как от чумы. Хотя свастика — древнейший смыслонасыщенный символ человечества — встречается, к примеру, у многих народов российского Севера и Кавказа, на архаичных русских вышивках, в буддийской и индуистской символике, в орнаменте народов обеих Америк и Океании, на расписных этрусских и древнегреческих вазах, на предметах, найденных Шлиманом при раскопках Трои, и т. д. и т. п.
Впрочем, известна небезуспешная попытка реабилитации Люцифера. Она принадлежит великому Байрону в одном из величайших его творений — драме-мистерии «Каин». Здесь Светоносный Дух — Люцифер выступает носителем глубочайшего космистского и гуманистического мировоззрения. В монологах Люцифера — проводника мятежного Каина по просторам Вселенной — рисуются грандиозные картины ее безграничности, эволюции, начала и конца:
Но что бы ты подумал,Когда б узнал, что есть миры громадней,Чем мир земной, что есть созданья выше,Чем человек, что их число несметно,Что все они на смерть обречены,И все живут, все страждут?
На вопрос Каина: «Так мир не нов?» — Люцифер продолжает развивать свою космическую философию:
Не более, чем жизнь.А жизнь древней, чем ты, чем я, и дажеДревней того, что выше нас с тобою.Есть многое, что никогда не будетИметь конца…
Во времена Аристотеля планеты уже назывались по Богам: звезды — Зевса (Юпитер), Крона (Сатурн), Ареса (Марс), Афродиты (Венера). Последняя «блуждающая звезда» считалась, по эллинской теогонической традиции, дочерью титана Астрея (в его имени также присутствует «звездный корень» — astr) и титаниды Эос — Утренней зари (их детьми были также Западный, Южный и Северный ветры). Эос — Утренняя заря, в соответствии с архаичными индоевропейскими представлениями о зорях вообще, олицетворяла, помимо всего, бесконтрольное сексуальное влечение, являясь в данном отношении точной функциональной копией любвеобильной Иштар. В позднейшей мифологической интерпретации Эос была наказана Афродитой, которая застала Богиню Утренней зари в объятиях своего мужа Ареса — Бога войны: и без того похотливой титаниде была внушена роковая страсть к смертным юношам; после чего Эос принялась не без азарта соблазнять их всех подряд. (Для полноты картины следует упомянуть еще одно «звездное имя» — титанида Астерия, сестра титаниды Лето — матери Аполлона и Артемиды (следовательно, их тетка): превратившись в «звездный остров», она укрывала младенцев-племянников вместе с матерью от преследования ревнивой Геры.)
