я, добавив, — а еще ты не могла бы сразу же дополнительно скрыть свое присутствие? Пожалуйста.
Ничего, казалось, не изменилось, за исключением того, что неподалеку от меня вспыхнуло и погасло несколько очень знакомых искорок.
Как я и ожидал, принца ко мне за ширму завел сам Светлейший князь Чертанов. Привел и остановился, не желая покидать место действия. Подозреваю, если бы я даже попытался его выпроводить, он бы загнул что-нибудь вроде того, что, как дядя ребенка, просто обязан присутствовать при моих манипуляциях с его племянником.
— Элементаль света в этом ребенке, — сообщил я мысленно своей невидимой питомице.
— И даже не один, — хохотнула в моем сознании Злата. К счастью я не одна на этот пир пришла.
А потом над макушкой ребенка, фонящего в моем восприятии недовольством и испугом, взмыли сразу три ярко светящихся точки.
— Вкусняшки! — Раздалось в моем сознании, и три этих светлячка были разом растащены в три разных направления, и погасли.
— Тебе-то самой хоть досталось? — Поинтересовался я у Златы, вспомнив, что ко мне на пикник она когда-то приводила аж трех своих сестричек, то есть с ней выходит четверо, а элементалей света в мелком принце отыскалось только три штуки.
— Разумеется, досталось. Я все же элементаль времени, заранее знала, сколько наших приглашать на начало вечеринки, а сколько на чуток попозже.
Хм… как-то мне этот момент про наличие чего-то чуток попозже, на которое понадобилось приглашать дополнительных могущественных элементалей времени, не слишком понравился!
Впрочем, мысль о подозрительных моментах в предложении, телепатированном мне моим симбионтом, едва только успела сформироваться в моем сознании, как то, на что она намекала, уже произошло. В зале, за ширмой раздались громкие выкрики, и мы, с князем Чертановым наперегонки поспешили туда.
Кажется, увиденную мной картину можно было описать одной фразой: «Не ждали?». Ну, да все заговорщики в данный момент, соскочив со своих мест, толпились совсем неподалеку от нас, а напротив входа, окруженная редкой цепочкой телохранителей, возвышалась фигура Владимира Второго. И, что характерно, даже осознавая, что император сюда заявился вовсе даже не плюшками кормить заговорщиков, ни один из этой толпы могучих магов не оказал ни малейшего сопротивления. Хотя… может, надеялись, таким образом, хоть свои рода от императорского возмездия оградить?
— Ну, что, предатели, попались? — Очень довольным голосом вопросил своих мятежных подданных император. — Вы что, всерьез думали, что о ваших посиделках мне ничего не известно? Святослав, сынок, подойди к папочке.
Ребенок вышел из-за наших спин и нерешительно двинулся в сторону едва ли не сюсюкающего отца. И тут вдруг активизировался князь Чертанов. Очевидно, он лучше всех знал своего ближайшего родственника и понял, что эта почти дружелюбная речь императора — лишь затишье перед бурей. По крайней мере, когда он сцапал проходящего мимо него племянника, страхом от него прямо таки смердело.
— Отпусти меня брат! — Визгливым голосом обратился он к Владимиру Второму. — Я уйду в портал, который сам сейчас открою, и клянусь, что Святослав не пострадает.
— Он и так не пострадает, — безмятежно улыбнулся император, и одновременно с этими его словами вокруг него очень быстро мигнула какая-то сложная вязь неизвестного мне заклинания, а я почувствовал, что мое тело полностью парализовано.
Очень похоже, что парализован оказался не я один, мне не было видно, перед потерей подвижности я смотрел в сторону Владимира Второго, туда же мой взгляд направлен и остался, но по мгновенно затихшим звукам со стороны остальных князей с легкостью до этого додумался.
— А теперь, братец, приготовься утонуть в просторах мирового океана, — Владимир зловеще сверкнул взором в сторону родственника, только что угрожавшего его единственному сыну. — Или нет, еще одну яхту жалко. В этот раз один из моих невезучих наследников, пожалуй, разобьется при катании на лыжах по горному склону где-нибудь в Артузии. Правда, я красиво придумал, горы и сверкающий на солнце снег? Что же ты не отвечаешь, брат?
От князя Чертанова уже не только страхом воняло, запахом говнеца тоже потянуло вполне явственно.
— Ах, да, точно, ты же не можешь. Пожалуй, так даже не интересно. Ладно, дарую тебе право на последнее слово. — Владимир картинно щелкнул пальцами, и со стороны князя Чертанова вновь послышался голос.
— Брат, ты не должен меня убивать… брат, я всего лишь боялся, что ты убьешь меня, как всех остальных. Володя, я жить хочу! — Несмотря на страх, охвативший и меня самого, слушать этот жалкий, плаксивый лепет было отвратительно.
— Красиво просишь, покивал головой император, — но все же ты так и не привел ни одного довода, почему я не должен уничтожить предателя в твоем лице.
— Ты не должен, я провел ритуал кровного возмездия! — Заголосил брат императора чуть более уверенно. Любой удар, направленный против меня, вернется к тебе самому в троекратном размере.
— Про ритуал только что придумал? — Усмехнулся Владимир, глядя на своего вопящего братца с огромным презрением.
— Нет, нет, это правда! Я провел ритуал, когда наши родственники начали умирать и пропадать один за другим.
— Правда, провел? — Отчего-то не поверил словам брата император. — Ну, тогда мы сейчас твои слова и проверим. Он вызвал на своей руке самый обычный огненный шар, очень картинно взвесил его, после чего этот шар начал раздуваться, одновременно меняя цвет с привычного оранжевого на все более и более голубой. Когда шар достиг едва ли не метрового диаметра и стал слепяще бело-голубого цвета, Владимир, примерившись глазами… взял, да и запустил его в нашем направлении. Напомню, мы, как выскочили из-за ширм, все это время были с князем Чертановым совсем рядом. Так же рядом и парализованы оказались.
Похоже, император до самого конца желал наслаждаться страхом со стороны казнимого им родственника. Точнее, даже двух родственников. Я как-то забывать об этом факте начал, но, вроде как, я в цепочке наследников императорского титула стою сейчас не то пятым, не то даже четвертым, сразу вслед за своим отцом.
Так вот, император наслаждался страхом: монструозный огненный шар плыл в нашем направлении медленно-медленно, словно детский воздушный шарик. У меня даже одежда затлеть успела от его близости. Ну, и, разумеется, боль от ожогов накатила. Только я стойко и молча преодолевал все тяготы и лишения своего ужасного положения. Меня же, в отличие от своего братца император не расколдовал, и кричать я по-любому не мог.
А потом шар взорвался! Скорее всего, моего
