Прекратив попытки, я швырнула гребень в урну и подумала, дал ли кто-нибудь себе труд сказать Пирсу, что случилось, и что я жива. Вряд ли.
От окна дуло, и когда я выглянула, отодвинув занавеску, от зрелища красных и белых огней машин на фоне снега мне стало еще холоднее.
Я потянулась за пальто, чтобы его надеть, и обнаружила на правом рукаве новую потертость. Вот черт. Нахмурившись, я влезла в пальто, аккуратно поставила на диван ноги в ботинках и села, охватив руками колени. Улыбающийся жираф стоял напротив меня, и в голову полезли воспоминания — как я сижу вот так и жду, пока отец поправится или умрет, и еще более старые — как жду маму, чтобы забрала меня домой.
Тяжело вздохнув, я опустила подбородок на колени.
Мама и Робби уже приходили ко мне. Мама была потрясена, когда узнала от меня, что это было нападение баньши, а Робби, естественно, рвал и метал. Точные формулировки включали ад и момент его замерзания, но так как он никогда не одобрял моего выбора деятельности, то и не важно, что он там считал правильным и неправильным. Я его люблю, но он жуткая зараза, когда пытается подогнать меня под свои представления о том, какой мне надлежит быть. Он уехал, когда мне было тринадцать, и в его представлении я всегда буду тринадцатилетней.
По крайней мерс Маршал, когда узнал, что я этой ночью буду удирать, спросил, чем можно мне помочь. После того, как он на моих глазах уложил Тома, я была настроена принять его предложение, но держала его в резерве — на случай, если придется менять свое «убежище» на новое, когда за мной будет гоняться полиция по поводу отказа от госпитализации.
Мое внимание привлек почти неслышный скрип двери на той стороне тускло освещенной комнаты, и я подняла голову. Это были Айви и Дженкс, и я улыбнулась и опустила ноги на пол. Дженкс добрался до меня первый, оставляя легкий след пыльцы в темном воздухе.
— Готова? — спросил он, гудя возле моих мокрых волос и садясь на плечо.
Маталина все время пыталась придумать зимнюю одежду для пикси, и сейчас на бедняге было наверчено столько синей материи, что он даже руки не мог до конца опустить.
— Ботинки зашнуровать, — ответила я, запихивая жирафа в сумку рядом с Бисовой резной розой: все-таки я ее взяла. — Мы к Кизли?
Айви кивнула, я взялась за шнурки. Церковь копы проверят. Мамин дом тоже не годится, даже если смириться с колкостями Робби, а вот Кизли может нас приютить на пару дней. Кери много времени проводит сейчас в имении Каламака, и старик обрадуется обществу — а также полной кладовой, которую мы ему оставим.
Айви была одета в длинный кожаный плащ, джинсы и коричневый свитер. Я знала, что так она пытается не выделяться, но ей можно одеться в уцененное барахло с распродажи, и все равно на нее будут оборачиваться. Она слегка накрасилась, волосы зачесала назад — Айви снова их отращивала, и золотистые блики успела закрасить. Она смотрела озабоченным взглядом, и зрачки у нее были расширены — но это от тусклого света, а не от голода. Я боялась, как бы она не стала вампирствовать от стресса, но вампиры к больным и раненым относятся с жутковатой предупредительностью. Наверное, это инстинкт, предохраняющий их от случайного убийства возлюбленных. Больница — последнее место, куда вампир придет насыщаться.
Она стояла передо мной, держа руку на бедре, смотрела, как я пыхчу над ботинками, и оценивала, насколько я измотана.
— Уверена, что бримстона не хочешь? — спросила она, и я покачала головой. Бримстон подстегнет метаболизм, но я наверняка надорвусь, если буду себя чувствовать лучше, чем есть на самом деле. Не в метаболизме у меня проблема, а в поврежденной ауре. А ее восстановит только время.
— Уверена. — Она нахмурилась, и я добавила с нажимом: — Ты же мне его не подсунула?
— Нет, конечно. Рэйчел, я же тебя уважаю.
Она смотрела сердито, и я поняла, что она говорит правду. По мелким ее движениям было заметно, что ее задело мое подозрение, так что когда затрещал крыльями Дженкс, я добавила:
— Может быть, потом. Когда выберусь отсюда. И спасибо. Это ее удовлетворило, и я встала, сунув руки в карманы пальто, где неожиданно обнаружила билеты Робби на самолет. Вспомнив его сегодняшние презрительные отзывы о моей профессии, я вытащила конверт, чтобы сунуть его в сумку. Слеза баньши, которая там лежала, вылетела наружу, описав в воздухе дугу.
— Есть! — бросился ей наперерез Дженкс, потом, поняв, что это, ойкнул и отдернулся. Слеза упала на пол и закатилась под кровать. — Это та слеза баньши, что дал тебе Эдден? — пискнул он, необычайно для себя потрясенный, и я кивнула. Айви, опередив меня, заглянула под кровать и вытащила слезу, бросив на Дженкса укоризненный взгляд.
— Снова прозрачная, — сказала она, широко открыв глаза от удивления, встала и положила слезу мне на ладонь.
— Жуть какая-то, — ответила я, поднося слезу к свету уличного фонаря.
Пикси завертелся над моими пальцами, крылья слились в блестящий круг.
— Вот оно в чем дело, Рейч, — сказал он, взлетая повыше, чтобы заглянуть в глаза. — Из-за слезы ты жива осталась, не из-за демонских меток. — Детка нашла слезу…
— И высосала ее, а не меня. — Облегчение, которое я испытала, было невероятно — значит, не демонские метки меня спасли. — Я чувствовала, как она тянет через меня что-то черное, но думала, что это копоть на моей ауре. — Меня передернуло; я бросила слезу в сумку, поклявшись себе ее вынуть, когда приеду домой. — Наверное, вот так Римус и остается в живых, — сказала я про себя.
Лицо у Айви стало совершенно пустым. Я посмотрела на нее и попросила, чувствуя в душе неприятный холодок:
— Дженкс, ты не посмотришь, готов ли уже Гленн?
— Легко, — ответил ничего не заметивший пикси и выпорхнул наружу через дюймовую щель между дверью и полом.
Я опустилась на кровать, скрестив руки на груди, посмотрела на Айви — тень на фоне темного окна.
— Ты хотела мне что-то сказать?
Айви медленно перевела дыхание, потом села на угол длинного дивана и уставилась в пустой потолок.
— Это я виновата, — сказала она и перевела на меня черный взгляд. — То есть в том, что она впала в раж убийств, чтобы породить ребенка.
— Ты? А как?
Волосы качнулись вперед, скрыв ее лицо.
— Я отдала ей мое желание. То, которое ты мне дала. Я расплела руки, скрестила их в обратную сторону.
— Ты про ту лепреконшу, которую я отпустила, чтобы выбраться из ОВ? — Она кивнула, опустив голову, и я прищурилась, не в силах понять. — Ты отдала свое желание баньши? Но зачем? Ты же могла пожелать чего угодно!
Айви повела плечами — нервная реакция, которую у нее нечасто увидишь.
