У новокаледонцев существовал обычай хоронить умерших. Некоторые участники экспедиции посетили кладбище, и в частности могилу какого-то вождя, представлявшую собой нечто вроде кургана, украшенного воткнутыми в него со всех сторон копьями, дротиками и веслами.
Тринадцатого сентября Кук покинул гавань Балабио и продолжал путь вдоль берегов Новой Каледонии, тщетно пытаясь раздобыть свежую провизию. Почти повсюду страна имела тот же бесплодный вид. В конце концов сразу же к югу от большого острова обнаружили меньший, получивший название Пайнс (Сосновый), так как он весь порос деревьями, похожими на сосны.
То был один из видов хвойных деревьев[119], подходящий для изготовления тонкого рангоута, в смене которого нуждался «Резолюшен». Поэтому Кук отправил к берегу шлюпку с рабочими для отбора и рубки необходимых ему деревьев. Некоторые из них имели в диаметре двадцать дюймов и семьдесят футов в вышину, так что в случае необходимости они годились бы на корабельную мачту. Итак, открытие этого острова представляло большую ценность, ибо он, не считая Новой Зеландии, являлся единственным местом во всем Тихом океане, где можно было раздобыть лес на мачты и реи.
Держа курс на юг к Новой Зеландии, Кук 10 октября обследовал необитаемый островок, на котором ботаники собрали большую коллекцию неизвестных растений. То был остров Норфолк, где впоследствии поселилась часть потомков мятежников с «Баунти»[120].
Восемнадцатого октября «Резолюшен» еще раз бросил якорь в проливе Королевы Шарлотты. Огороды, которые англичане возделывали когда-то с таким старанием, новозеландцами были совершенно заброшены, и все же некоторые растения прекрасно развивались.
Туземцы приблизились к кораблю с большой опаской, по-видимому не желая снова вступать в сношения с чужестранцами. Узнав, однако, старых друзей, они проявили свою радость самыми причудливыми выходками. Когда их спросили о причине, заставившей проявлять такую осторожность и боязливость, они уклонились от прямого ответа, и можно было лишь догадываться, что за истекшее время произошло немало сражений и убийств.
Опасения Кука относительно участи «Адвенчера», о котором он ничего не знал со времени последней стоянки в этом самом месте, теперь еще больше усилились; но какие вопросы он ни задавал, ему не удалось добиться правды. О том, что произошло во время его отсутствия, он узнал лишь на мысе Доброй Надежды, где его ждали письма капитана Фюрно.
После того как на берег опять были высажены свиньи — Кук твердо решил населить ими Новую Зеландию, — 10 ноября «Резолюшен» пустился в путь и взял курс на мыс Горн.
Первой землей, увиденной по окончании не ознаменовавшегося новыми открытиями перехода, был западный берег Огненной Земли близ входа в Магелланов пролив.
«Часть Американского материка, представшая нашим взорам, — пишет капитан Кук, — имела довольно унылый вид; казалось, он был здесь расчленен на мелкие острова, далеко не высокие, но тем не менее очень мрачные и почти на всем протяжении бесплодные. Позади мы видели лабиринт высоких островов, покрытых снегом чуть не до берега… Это самая дикая страна, какую мне когда-либо приходилось видеть. Она казалась сплошь покрытой горами и скалами без малейших признаков растительности. Горы с крутыми вершинами, поднимавшимися на значительную высоту, обрывались ужасными пропастями. Нет, пожалуй, на земле другого места, где можно увидеть столь дикий ландшафт. Внутри страны горы были покрыты снегом, но вдоль берега моря тянулись голые утесы. Мы считали, что первые находятся на Огненной Земле, а другие представляют собой островки, расположенные таким образом, что образуют как бы сплошной берег».
Все же командир счел нужным провести некоторое время в этой обездоленной стране, чтобы раздобыть для команды хоть какую-нибудь свежую провизию. Он обнаружил надежную якорную стоянку в проливе Кристмас-Саунд (Рождества), гидрографическую съемку которого произвел с обычной тщательностью.
Охотники застрелили несколько птиц, а Пикерсгилл принес на корабль три сотни яиц морской ласточки и четырнадцать гусей. «Таким образом, — пишет Кук, — я смог раздать их всему экипажу, и это доставило матросам тем большее удовольствие, что приближалось Рождество Христово; если бы не такая удача, то на праздничный обед они имели бы только солонину».
Несколько огнеземельцев поднялись на корабль, причем их не пришлось особенно уговаривать. Кук описывает этих дикарей в выражениях, напоминающих рассказы Бугенвиля. Из протухшего тюленьего мяса, которым питаются туземцы, они предпочитают наиболее жирные куски — несомненно, отмечает командир, потому, что жир согревает их и помогает переносить жестокий холод.
«Если бы, — добавляет Кук, — когда-нибудь возникло сомнение в преимуществе цивилизованной жизни над дикой, то одного вида этих индейцев оказалось бы достаточно для решения вопроса. До тех пор, пока мне не докажут, что человек, постоянно страдающий от жестокого климата, может быть счастлив, я ни за что не поверю красноречивым разглагольствованиям философов, не имеющих случая наблюдать человеческую природу во всем ее многообразии или же не прочувствовавших виденное ими».
Вскоре «Резолюшен» снова вышел в море и обогнул мыс Горн; затем корабль, пройдя проливом Ле-Мер, очутился в виду острова Эстадос, где была обнаружена хорошая якорная стоянка. Большие стада китов, для которых наступило время спаривания, тюлени и морские львы, пингвины и бесчисленные стаи бакланов оживляли эти края.
«На нас, на доктора Спаррмана и меня, — рассказывает Форстер, — чуть не напал старый тюлень, встреченный нами на скале, где собралось несколько сот этих животных; они, вероятно, выжидали исхода сражения. Доктор застрелил птицу и направился за ней, как вдруг старый тюлень зарычал, оскалил зубы и, как видно, решил преградить путь моему товарищу. Не успел я опуститься на колено, чтобы прицелиться, как раздался выстрел, и тюлень упал, сраженный на месте, а все стадо при виде повергнутого вожака моментально бросилось бежать в сторону моря. Некоторые из животных удирали так поспешно, что прыгали с высоты десяти, пятнадцати аршин на выступавшие из воды остроконечные скалы. Я думаю, они не причинили себе никакого вреда, так как кожа у них чрезвычайно твердая, а слой очень упругого жира легко поддается сжатию».
Третьего января Кук покинул остров Эстадос и взял курс на юго-восток, чтобы исследовать ту часть океана, в которой он ни разу еще не побывал. Вскоре он достиг Южной Георгии, виденной в 1675 году Ларошем и в 1756 году Гюйо-Дюкло, командовавшим тогда испанским кораблем «Леон». Южная Георгия была открыта Куком 14 января 1775 года. Командир высадился в трех различных местах и вступил во владение островом от лица английского короля Георга III, в честь которого его и назвал. В глубине бухты Позешн (Владение) тянулись отвесные ледяные горы, во всех отношениях подобные тем, какие моряки видели в высоких южных широтах.
