– Тебя никто не заставляет, – ответила Сара язвительным тоном.
– Ничего не могу с собой поделать, мама. Я пыталась, но…
Сара заняла свое рабочее место и, отвернувшись от дочери, сказала безразличным тоном:
– Я все знаю. Не будем вдаваться в подробности. Решай сама.
Кэтлин опустилась в кресло, именовавшееся прежде креслом Дэвида, и, потупив глаза, проговорила:
– Мне очень нравится тетя Филис. Она такая милая, добрая! Но ее сыновья и этот Али… В общем…
Сара обернулась.
– Тебя никто не осуждает, дочка, – сказала она ласково. – Я знаю, что ты чувствуешь, так что не переживай. Только не забывай, что мальчишки не виноваты, что смахивают на арабов, и они славные, только и всего.
– Знаю… – пробормотала Кэтлин. – Но Айрис Баннистер вечно во все сует свой нос. Она и другим разболтала. Перед самым праздником, то есть совсем недавно, шпионка Пегги Крофтон подходит ко мне и говорит: «Это правда, что твоя тетка живет с арабами?» Я едва удержалась, чтобы не заехать ей по физиономии.
– Цветные в наши дни сплошь и рядом заключают браки с белыми, и только невежды раздувают из этого невесть что. Вот как ты должна к этому относиться. А эти девчонки постыдились бы! Даром, что образованные…
– То же мне образованные! – Кэтлин фыркнула. – Айрис Баннистер живет в деревне Вестоу. Домик у них – я его видела – почти такой же, как у нас, но лишь потому, что это Вестоу, она задирает нос и только и болтает, что о частной школе, в которой она училась перед тем, как перевестись в нашу. Бетти Чалмерс говорит, что заведение было жалкое, просто дом с двумя воспитательницами, старушками, а не учителями, зато они были такие рафинированные и разговаривали вот так… – Кэтлин сморщила нос и приподняла верхнюю губу, обнажив зубы. Когда мать не выдержала и рассмеялась, она тоже прыснула и проговорила сквозь смех: – У Бетти Чалмерс это получается отменно, можно умереть со смеху.
– Господи! – Сара, продолжая посмеиваться, покачала головой, удивляясь, какие мелочи беспокоят людей в юности.
– Зайду-ка я на минутку к тете Мэй, – сказала Кэтлин, вставая.
Сара сразу перестала смеяться и поспешно ответила:
– Не стоит. Тетя Мэй редко видится с Полом. Ты ведь знаешь, что он скоро уедет.
– Именно поэтому я…
– А о тете Мэй ты подумала? Да, совсем забыла! – Сара постучала себя согнутым пальцем по лбу. – Утром заходила Лорна Мак-Кей, приглашала тебя послушать новую пластинку.
– Ну, все!
– А я думала, что Лорна тебе нравится.
– Нравится, только там обязательно будет Майкл.
Сара улыбнулась.
– И Майкл тебе в свое время нравился.
– Наверное. Он ничего, только вечно приглашает меня пойти с ним то в кино, то еще куда-нибудь.
– Но ты ведь ходишь в кино с Полом.
– Хожу, но это совсем другое дело. Кстати, он говорит то же самое: «С Полом-то ты ходишь!»
– А ты что отвечаешь? – Сара улыбалась, не отрываясь от дел.
– А я отвечаю… – Кэтлин помолчала и прыснула. – Говорю, с Полом ты меня отпускаешь, потому что он мой двоюродный брат, а для того, чтобы ходить с ним, я, по твоему мнению, недостаточно взрослая.
– Вот плутовка! – Теперь Сара глядела на дочь во все глаза. – Но все равно я бы на твоем месте заглянула к Лорне. – Это было приказание, обличенное в мягкую форму.
– Загляну, загляну. – Кэтлин вздохнула. – Это будет образовательное мероприятие, а в перерывах – восторги по поводу Майкла. – Она продолжила голосом Лорны и с ее ужимками: – Наш Майкл зарабатывает по шестнадцать фунтов в неделю, это в девятнадцать-то лет, а когда спускается в забой, то может заколотить больше двадцати.
Она колыхнула пышными бедрами, и Сара одернула ее:
– Не язви!
– Вечно она твердит о том, сколько их драгоценный Майкл зарабатывает. Приносит столько, сколько Полу за целый год не заработать. Якобы ее мать сказала, что Пол начнет зарабатывать, только когда ему стукнет двадцать три года.
– Так и сказала?
– Да.
– Зато у Пола есть кое-что, что не купишь ни за какие деньги, так им и ответь.
– Я уже ответила. И потом, мне не верится, что Майкл имеет по шестнадцать фунтов в неделю, а тебе?
– Почему же, сейчас в забое, да еще при переработках, как раз по столько и заколачивают. Не удивлюсь, если набегают все двадцать фунтов. Уголь сейчас – все равно что золото. Пускай это продолжается, уж больно долго мы страдали.
– Не желаю выходить замуж за шахтера! Кэтлин направилась к двери, но ее настиг ответ матери:
– Не выходи.
– Не выйду.
Они по привычке переглянулись и засмеялись.
– Я ненадолго, – пообещала Кэтлин.
– Не торопись. Если заглянет Пол, я за тобой схожу.
– Правда? – Кэтлин просияла. – Отлично! Пока!
– Счастливо, милая.
Пол, Пол, Пол, все время только Пол на языке-и при пробуждении, и при отходе ко сну. Изменится ли она? Пока ей всего шестнадцать лет, в будущем возможно всякое. А вообще-то вряд ли… Сара покачала головой. Девочка крепко сидит на крючке. При всей своей несхожести с отцом Пол обладает такой же мужской неотразимостью. Нет, Кэтлин не передумает. Сара молилась о том, чтобы она не передумала, потому что в противном случае… Сара замерла, уставившись на противоположную стену. В противном случае все ее усилия, ее самозабвение, попытки выбрать верный путь пойдут прахом.
Глядя на стену, она вспоминала день, когда сделала решающий выбор. Это случилось полгода назад в этой самой кухне. Джон уже полтора года как уволился из военно-воздушных сил и преуспел на почве радио. Все началось с разговора о магазине.
«Это настоящая золотая жила, Сара, – говорил он. – Ты не поверишь, сколько денег это сулит. Джо открывает еще один магазин в Уоллсенде, а я останусь при этом, в Ньюкасле, и буду заодно приглядывать за мастерскими. Если подвернется подходящий кандидат, мы откроем еще одну точку здесь, в Шилдсе. Все сходят с ума от радио. На подходе еще одно новшество – телевидение. Ставлю шиллинг, что через десять лет каждый будет иметь дома телевизор».
«Это что еще такое?»
«То же самое, что кино».
«Прямо на дому?» Она засмеялась, приняв это за шутку.
Он серьезно закивал.
«Тем не менее это факт. Над этим работали еще до войны, и сейчас из Лондона подается телевизионный сигнал. Поверь, это не сказки. Мы с Джо держим на руках козырные карты. – Он отвернулся от нее и добавил: – Выходит, мы с Джо не напрасно торчали в ВВС, не напрасно мечтали в той забытой Богом дыре, что будем делать после войны. Джо бы заключал контракты и производил закупки, я бы отвечал за производство… Представляешь, все именно так и вышло! Когда я вспоминаю, сколько лет прозябал на пособии… Господи, целую вечность! Сейчас я не могу поверить, что все это происходит именно со мной. Я купил машину, Сара».
