Читаем без скачивания Так было суждено - Неизв.

Почему было тяжко Кире, тут и к гадалке можно не ходить. Девушке стоило неимоверных усилий отпустить все то, что грызло ее изнутри. Вырывать то, что уже пустило корни, очень трудно, но Кира пока справлялась. Разумеется, бросаться на Юлю — только если с монтировкой, — девушка не хотела, обнимашек не желала, а о более близком контакте и вообще боялась думать. Ей хватало и того, что она видела кареглазую каждый божий день, слушала ее бесконечную тарабарщину про динозавров — а на пару с Яной Юля и вовсе про драконов с девственницами такие истории наворачивала, что даже у Марины, тихо шифером шурша, крыша съезжала не спеша.

Ире же было трудно видеть в школе Яну и Аню. Неважно: вместе или по отдельности — хотя вместе все же больнее. Но голубоглазая благодарила судьбу за то, что девушка смогла выговориться, пусть и не полностью, Марине, что она больше не живет с Аней в одной комнате, что она не в одном классе с сероглазой и рыжей. Хотя, если посмотреть на проблему со всех сторон, неприятного и скребущего ощущения не убавилось. Просто поводов переживать было меньше, хотя и это плюс, как говорила сама себе Ира. Если Аня счастлива, если она и правда этого хочет, то зачем мешать человеку быть счастливым? Конечно, Юля, когда Марина отсиживала свои часы в «колонии» строгого Совета, сразу же шла к голубоглазой и прихватывала с собой какую-нибудь гадость: чипсы, семечки, желатинки, доширак и т. д. — а там уже девушки наедались всякой дряни, потом запивали все это несколькими таблетками угля и сидели довольные как питоны после встречи с нерадивыми кроликами.

Виталик собирался бросить школу, вернее, уволиться и уехать назад к своей бывшей женушке, но когда он зашел в кабинет директора, а там оказалась Марина, то услышал поучительную лекцию от своей же ученицы. Светловолосая просветила мужчину насчет того, что они с Юлей уже выпускаются, так что не за чем страдать и корчить из себя мученика, который уезжает, лишь бы бабам было айс. Виталик покряхтел, похрюкал, почесал затылок, обнаружив там склад интересных мыслей — и вошиков, беда… — все-таки согласился, порвал в клочья бумажку и поулиточил к своему кабинету.

Так как девушки уже выпускались, нужно было что-то делать с Арчибальдом. Так как молодой кошак был вручен непосредственно Марине, то девушка, чихая и еще раз чихая, вручила его брату, а Витя, в свою очередь, отвез его домой и сказал родителям, что это кот из породы кашакисис мяумячис толькопопробуйвыкинутьменяиздомаскотинатис. Родители подозрительно взглянули на кота благородных кровей, похрустели извилинами и в конечном итоге согласились оставить его — тем более что Витя сказал, что отдал за него кучу зеленых президентов.

Инна стала разводить ромашки. Теперь треть комнаты, по праву принадлежавшая Инжефалине Распикулертоне Престинарио, была заставлена красными горшками в скелетики и оторванные конечности с ромашками. Когда Юля зашла в комнату к девушке, то у нее невольно отвисла челюсть, которая пробила пол и в итоге оказалась на первом этаже. Дыры пришлось заделывать еще целых два дня… Причем челюсть падала два раза. Второй раз был тогда, когда кареглазая увидела на столе у девушки-привидения фотографию, где была изображена Юля и девочка из колодца. Впрочем, черные волосы, белые балахоны — это все, что можно было рассмотреть на фото.

Что касается Тани, то девушка частенько ходила с Юлей к Ире и тоже прихватывала с собой всякую дребедень типа кока-колы. Впрочем, и с Мариной она тоже стала нормально общаться. Прошлое было прощено, отпущено, а со временем и вовсе начало забываться.

Учеба была забыта, оставалось несколько дней до выпускных экзаменов, а там — очередные экзамены, подача документов в университеты, а затем уже и поступление. Но пока было еще пару дней, когда можно погонять балду, девушки, да и юноши с учителями тоже отдыхали и веселились — в общем, вставали в поток жизнерадостного веселья и позволяли этому потоку нести себя.

Жара началась так же внезапно, как это бывает с месячными. Ты их ждешь только через пару дней, а потом понимаешь, что сюрприз тебе судьба, подленько хихикая, преподнесла гораздо раньше. И теперь, когда солнце оттягивалось на полную катушку, начиная потихоньку жарить смертных людишек, все вывалились из общежития и, возбужденно галдя и талдычя ни о чем, топали прямиком к шелестящему морю.

Разумеется, что Юля тоже не захотела в дни перед школьными экзаменами сидеть и учить что-то. Взяв под мышку Марину, повесив на Валю все сумки — у светловолосой невольно складывалось ощущение, что кареглазая идет не на пляж с целью пробыть там несколько часов, а в поход, причем на месяц, ибо еды было столько, что можно было бы закрыться где-нибудь и не выходить, так как голодная смерть не грозила, — Юля бодро семенила в сторону пляжа.

На пляже было превосходно. Настолько превосходно, насколько это может быть на… пляже. Растянувшись на уже порядком подогретом маньяком-солнышком песочке, Юля, словно ребенок, стала выколупывать из недр песчаных окаянные раковины. В общем, ракушек насобиралась уже приличная горочка, кареглазая готова была даже танцевать тумба-грюмба от радости, но судьба жестоко ее обломала. Валя, не заметив гору ракушек и, на великую беду Юли, кареглазую, наступила одной ногой на перламутровую кучку, а другой — на хрустнувшую во всех местах девушку. Юля издала предсмертный хрип, и только тогда девушка-гора удивленно посмотрела, что скрывается под ее ногами. Взяв Юлю двумя пальцами за ногу, подняв ее и хорошенько отряхнув — Юля молила Бога, чтобы смерть была мгновенной, — Валя нежным медвежьим голосом осведомилась:

— Ты жива?

— Да я живее всех живых! — прохрипела кареглазая, собираясь выплюнуть несчастный позвоночник, проколотые сломанными ребрами легкие и почку.

— И чудно, — бережно кладя кареглазую на место, произнесла Валя и двинулась в сторону моря.

Когда девушка-гора шагнула в воду, море покачнулось и чуть не затопило города на том далеком противоположном берегу.

— Марина, — хлюпая носом, Юля поковыляла к светловолосой, которая сидела с каким-то учебником и что-то читала, а вернее сказать, учила.

Кареглазая, обезумев от такой наглости, вырвала из рук у неизменившейся в лице Марины книгу, захлопнула ее и кинула в сторону вещей. Затем, встав в позу разъяренного тушканчика, который готовится бросить вызов снисходительно смотрящему на него льву, грозно начала:

— Мы зачем сюда пришли?

— Отдыхать, — спокойно ответила Марина.

— А ты что делаешь, э?

— Читаю.

— Учебник!

— А когда мне готовиться к экзаменам, м?

— Слушай, женщина! — Юля попыталась взять за грудки Марину, но на той был только лиф от купальника. Интерпретировав фразу «взять за грудки» по-своему, кареглазая схватила Марину за приспешников Лифсисяндра и, притянув за них девушку к себе, продолжила: — Тебе вообще не надо ничего учить, так как ты и так, ептить-колотить, гений у меня!

— Это все, разумеется, очень хорошо, но отпусти мою грудь.

— Тебя хоть ночью разбуди и спроси что-нибудь, так ты не только дашь развернутый ответ на вопрос, но еще и умудришься посоветовать человеку дополнительную литературу, а на последок прочтешь лекцию о том, как…

— Как правильно отпустить чью-то грудь. Пособие для начинающих, ага, — хмыкнула Марина.

— Че ты к груди своей привязалась? — возмутилась Юля.

— Это ты к ней чего привязалась?

— Хочу и трогаю! Мое! — и в доказательство этих слов кареглазая сделала то, отчего проходящие рядом одноклассницы вспыхнули помидорами.

В это время послышался нечеловеческий, но все-таки местами радостный вопль Владика. Девушки обернулись на голос. Им открылась весьма презабавная картина: Витя и Влад по очереди становились на плечи Вали, а та, резко выныривая из воды, запускала парней в воздух, словно ракеты. Увидев, что девушка-гора подкидывает парней на несколько метров в воздух, желающих полетать выстроилась целая очередь. Взглянув на Юлю и увидев, как у той уже безумно блестят глаза, а на губах играет странноватая улыбочка, Марина схватила уже собиравшуюся улепетывать кареглазую и резко осадила.

Недовольная Юля надула губы и возмущенно воззрилась на свою девушку. Марина пожала плечами, покачала головой, а затем произнесла:

— Тебе туда нельзя.

— Почему?!

— Ты в воздухе споткнешься, поцарапаешься и вообще убьешься… что я, не знаю тебя, что ли? — томно изрекла Марина.

— Вот че ты сразу? — кареглазая тотчас же поникла и заскулила.

— Иди лучше с Яной поплавай. Она тоже подкидывать может. И даже не хуже.

— Да-а-а?

— Конечно, она ведь со скалы всех спихивает, — охотно пояснила Марина стремительно побледневшей Юле.

Ира, взяв с собой книгу, со всеми удобствами расположилась на покрывале и, потягивая сок, с «упоением» читала. Когда кто-то подошел к девушке, голубоглазая даже не заметила. Лишь после того, как в том месте, где от прибывшего падала тень на книгу Иры, девушка недовольно оторвалась от чтения и посмотрела на человека. Солнце вмиг ослепило девушку, так что Ире пришлось сощуриться. Лишь спустя минуты она поняла, что перед ней стоит Аня.