Читаем без скачивания Война 2020 года - Ральф Питерс

– Небольшое колебание – возможно, начало слабости. – Он выглядит очень усталым, – повторил Мередит.

– Да брось, – негромко отозвался Мартинес небрежным тоном. – Счастливчик Дейв всегда выглядит усталым. Он родился усталым. Это его вторая натура.

– Да, – согласился Мередит, – знаю. Но тут что-то другое. Он выглядит почти больным.

– Счастливчик Дейв? – переспросил Мартинес. – Счастливчик Дейв никогда не болеет.

– Посмотри на него. Он бледный, как привидение.

Оба друга внимательно взглянули на начальника штаба – невысокий, ладно скроенный человек с седеющими волосами и несколько широковатыми для его фигуры плечами. Хейфец приготовился начинать.

– Кажется, он плохо себя чувствует, – прошептал Мередит.

– Ерунда, – отмахнулся его приятель. – Старина Дейв вообще ничего не чувствует. Он вытесан из камня.

Хейфец оглядел сидевших перед ним офицеров, собираясь с духом, прежде чем начать читать им их приговор. Его инструкции пошлют каждого навстречу его судьбе, и он чувствовал, что мало кто из них осознавал серьезность того, что ждет их через несколько часов. В американцах еще оставалось слишком много легкомыслия и самонадеянности. Они не понимали, какая эта темная и мрачная штука – судьба. Многим из младших офицеров происходящее казалось захватывающим дух приключением. И даже те, кто испытывал страх, боялись не того, чего следовало бы. Все эти люди… не понимали, как много может в конце концов потерять человек.

Но так даже лучше. В бой лучше идти с легкой душой – лишь бы легкость не переходила в глупость. В царство тьмы лучше вступать с необремененным сердцем, с уверенностью, что сияет, как начищенная сталь. Он помнил это чувство.

Возможно, сидящих перед ним американцев с открытыми лицами, одетых в неудобные советские шинели, осеняет какой-то более милосердный Бог. Даже после всего того, что они перенесли за последние годы, американцы все равно напоминали Хейфецу невинных детей.

И – как знать – может, им повезет, и они не увидят чернокрылого Бога, на чьем лице застыла кровь сынов Израилевых.

Все, кроме Тейлора. Тейлор видел его горящие глаза, вдыхал запах его ядовитого дыхания.

Тейлор знал.

Это Тейлор настоял на общем собрании офицеров. Цель совещания заключалась в том, чтобы убедиться, что каждый из его подчиненных ясно представлял себе свою задачу, избежать излишней путаницы, помимо той, что случится все равно. Вообще-то, совещание можно было провести, используя средства электронной связи, когда каждый офицер удобно расположился бы в тепле своей боевой машины или мобильной вспомогательной системы. Но Тейлор настоял, чтобы его офицеры собрались вместе в холодном и мрачном ангаре, где они не могли включить отопление из боязни, что вражеские разведывательные средства засекут источник тепла.

Он хотел дать каждому возможность увидеть во плоти своего командира и товарищей. Тейлор знал, что делает. Важнее, чем все последние уточнения, была испытываемая всеми в момент опасности необходимость чувствовать, что братья по оружию в самом деле рядом.

Хейфец знал о своем прозвище. Он понимал заключенный в нем солдатский черный юмор и не обижался. И он отдавал себе отчет, что по крайней мере в одном ему действительно посчастливилось. Мало нашлось бы людей, под чьей командой он служил бы без скрытого неудовольствия, без задних мыслей. Служить же под началом Тейлора – все равно как… служить под началом самого себя, только гораздо более мудрого, лучшего, порядочного. Между ними существовало только одно существенное различие. Страдания Тейлора сделали его лучше. Хейфец никогда не сказал бы такого о себе.

– Добрый день, полковник Тейлор, добрый день, джентльмены, – начал Хейфец. – Пожалуй, уже можно сказать «Добрый вечер». Но я не собираюсь вас надолго задерживать. – Хейфец оглядел серьезные лица присутствующих. – У всех есть копия боевого приказа? Да? Хорошо. Копия схемы передвижения и все сопутствующие данные сейчас как раз запускают в ваши бортовые системы управления. Немедленно по окончании нашего собрания каждому из вас необходимо провести стандартную проверку записанной информации.

Хейфец дотронулся до кнопки на пульте дистанционного управления – и на экране возникла отчетливо прорисованная карта, изображающая часть Советского Союза от Новосибирска на северо-востоке до Душанбе на юго-востоке, от Еревана на западе до Перми на севере. После нажатия второй кнопки экран покрылся цветными значками и стрелками. Зеленые обозначали вражеские позиции, красные – советские, а крошечная синяя точка отмечала расположение Седьмого полка. От зеленого вражеского моря маленький голубенький островок отделяла только тонкая ломаная линия красных значков.

– Как уже сообщил начальник разведки, – продолжал Хейфец, – советский фронт к востоку от Урала находится в состоянии полного развала. Наша задача заключается в том, чтобы провести глубинный прорыв с целью уничтожить или нанести серьезный ущерб ключевым структурам армии противника, дабы дать русским время организовать координированную систему обороны. Помимо этого, президент Соединенных Штатов намерен дать противнику понять, что мы не потерпим расчленения СССР силами иностранных держав. – С помощью дистанционного управления Хейфец убрал изображение карты, а потом она появилась вновь, но на сей раз с более подробным изображением района боевых действий Седьмого полка, попрежнему распространявшемуся более чем на половину первоначально показанной карты обстановки. Позиции противника и войск союзников остались на ней неизменными, но синие стрелки и значки, обозначавшие пункты управления, начали расползаться по всему полю боя.

– Боевая задача, – объявил Хейфец. – Седьмой десантный полк Армии Соединенных Штатов пересекает рубеж начала боевых действий в 24.00 по местному времени. Первая эскадрилья силами четырнадцати действующих М-100 из шестнадцати штатных выдвигается на левый фланг. Вы рассредоточитесь вдоль красной оси номер один, показанной на карте, по направлению на юг, к объекту «Рубин» в районе Караганды. Во время вашего прохождения над линией фронта все советские части противовоздушной обороны получат приказ не открывать огонь ни при каких обстоятельствах, не будучи предварительно атакованными. Конечно, мы понимаем, что до некоторых из них распоряжение может не дойти, поэтому на практике это означает, что нам придется на первом этапе обходиться только средствами пассивной защиты. Нет никакого смысла заранее предупреждать противника, что на него надвигается что-то непонятное. В любом случае непосредственно перед вашими беспилотными разведчиками проследуют дистанционно управляемые постановщики помех передового подразделения Десятого разведывательного полка. Военно-воздушные силы окажут глубинную – по-настоящему глубинную – электронную поддержку боевых действий.

– Ну, тогда дело в шляпе, – пробормотал кто-то из офицеров. По рядам пробежал мрачный смешок.

– Прекратите паясничать! – вмешался Тейлор. – Идет война. И мы теперь все по одну сторону баррикад. Чтобы я больше не слышал подобных шуточек. – Полковник оглядел притихших офицеров, как суровый отец – расшалившихся детей. Потом вновь откинулся на спинку стула. – Продолжайте, Дейв.

– Первая эскадрилья не вступает в бой, пока не достигнет объекта «Рубин», если раньше не вызовет на себя огонь противника. Я знаю, что вам не терпится подраться, – предупредил Хейфец, – а по пути вам встретится масса заманчивых целей. Но ваши системы обнаружения цели в первую очередь станут засекать по большой части хлам, находящийся на вооружении у мятежников. Там даже могут оказаться отрезанные от своих советские части. Мы не в состоянии отличить их от противника, так как их техника практически та же, что и у мятежников. И вообще, наша задача – уничтожать технику японского производства. Это возвращает нас к объекту «Рубин» и к Караганде. Как сообщил вам Мерри, в районе боевых действий находятся две основные цели. – Экран дал более крупномасштабное изображение указанного района. – Главная цель – японские ремонтные мастерские и выдвинутые к передовой пункты сосредоточения техники. То, что в терминологии старой американской армии называлось «районом высокого насыщения целей». В Караганде в ожидании ремонта той или иной степени сложности стоит более тысячи новейших японских боевых машин. Потеря такого количества техники невосполнима. Далее, сам по себе ремонтный парк – объект решающей важности. Иранцы и арабы ломают технику, как дети – игрушки. И если японцы не смогут ее ремонтировать, она становится бесполезной. Я знаю, о чем вы думаете: вы хотите убивать тех, кто стреляет. Но вашей основной целью остается ремонтный парк. Второй по назначению целью на объекте «Рубин» является район сбора Третьего корпуса иранцев. Они отошли туда для перегруппировки, пока повстанцы продолжают бои в северном направлении. И они утратили осторожность, впали в грех гордыни. Иранцы просто отдыхают там, вы сами видели снимки. Почти никакого камуфляжа, минимум рассредоточения. Они абсолютно уверены, что русские их не достанут.