Лис с любопытством изучил одутловатую физиономию, излучающую свет истины в последней инстанции. Потом ответил:
— Конечно, хочу. Никогда не видел, чтобы генералы так быстро бегали.
Пухлые пальчики нырнули в карман пальто. Телефон «Верту» в «вечном» титановом корпусе пискнул сигналом вызова. Неизвестный сказал в трубку несколько коротких фраз и передал ее Лису.
На связи действительно оказался генерал Крамской. Он не стал тратить время на разбор ситуации, а сразу рявкнул:
— Ты что, Коренев, бандитскими разводками занимаешься? Немедленно в кадры! И напиши объяснение на мое имя!
— Есть, товарищ генерал! — как положено, ответил подполковник. И добавил: — Разрешите доложить: мною задержана группа вымогателей, без документов на машину. Об этом сообщено дежурному по городу…
В трубке послышались короткие гудки: Крамской отключился. Лис хотел шваркнуть аппарат стоимостью в двести тысяч рублей об асфальт, но сдержался и протянул телефон владельцу. Тот выжидающе смотрел ему в лицо.
— Свободны, — небрежно сказал Лис. — Я вас не задерживаю.
— А эти люди?! — Чиновник, или кто он там был, указал на кавказцев.
— Они будут доставлены для проверки. Можете вызвать адвоката — скорей всего, он им понадобится. Но придется потратиться — адвокаты нынче дорогие, дороже чужих визиток…
Лис досконально знал милицейскую Систему. Каждый звонок дежурному по городу записывался на пленку, а раз звонил начальник подразделения РУБОПа, то можно не сомневаться, что дежурный зарегистрировал его в журнале. Опергруппа, выезжающая на место, обязательно составит рапорт. Сотрудники ГИБДД с большим рвением относятся к «подставщикам», они тоже зафиксируют факт выезда. Короче, следов остается очень много. Даже генералу надо сильно «засветиться», чтобы замять дело. И если он не куплен с потрохами, то лезть в такую грязь не станет. Да и если куплен — тоже: можно попасть на крючок прокуратуры, УСБ, ФСБ… Игра не стоит свеч!
Как всегда, расчет Лиса оказался безошибочным. Чиновник лихорадочно набирал заветный номер, но ему не отвечали. Он растерянно оторвался от телефона и посмотрел на подполковника, собираясь что-то сказать. Но тут подкатили микроавтобус дежурной части и «девятка» дорожно-патрульной службы. Чиновник поспешно забрался в свой джип и уехал. Кавказцев погрузили в микроавтобус.
* * *
Жизнь есть процесс умирания белковых тел. Так считают биологи и пессимисты. Оптимисты думают по-другому, но это ничего не меняет.
Служебная карьера тоже включает в себя отмирание одних качеств, перерождение других и появление третьих. Начинающий оперативник УР Ваня Крамской был сообразительным, серьезным и ответственным парнем. Он недолюбливал начальство, ибо считал, что основную работу делают лейтенанты и капитаны на улицах, а не толстозадые полковники и генералы в кабинетах. Реализации и задержания проводились после обсуждения с друзьями-коллегами: как обставиться, кто поддержит, что делать в крайнем случае… И результаты он давал вполне реальные — и раскрывал, и задерживал, и дрался, даже стрелял пару раз, правда, в воздух…
Но когда лейтенант стал майором, он уже думал по-другому: бегать по улицам — ума много не надо, все определяет управленческое решение, принятое в кабинете начальника УР. У полковника Ивана Васильевича Крамского взгляды еще больше изменились: теперь лейтенанты превратились в невидимых мошек, а залог успеха он видел в умении расставить на нужные места майоров и понравиться начальству.
В мировоззрении генерал-майора Крамского произошла еще одна трансформация: лейтенанты, капитаны и майоры отдалились — будто бинокль перевернул: утратили индивидуальность, слились в безликую массу личного состава, склонного к лени, безделью и совершению всевозможных ЧП. Так и норовят напиться, потерять оружие, кого-то незаконно задержать, подраться… Это стадо надо было держать в узде и нещадно погонять. Но подчиненные вечно в чем-то нуждались, чего-то просили, были всегда недовольны, и при этом не хотели или не могли воплотить в жизнь гениальные генеральские замыслы, призванные свести преступность… ну если не к нулю, то к исчезающе малой величине. Им была недоступна высшая мудрость, они смотрели на все со своей низенькой колокольни и норовили переложить свои мелкие бытовые проблемы на шитые генеральские звезды, предназначенные для решения совершенно других — стратегических, масштабных задач.
Когда местные власти самочинно стали урезать льготы, положенные личному составу Законом «О милиции», и невидимая мошкара стала заваливать генерала рапортами с жалобами, он разъяснил: обращайтесь, дорогие товарищи, в наш справедливый суд! И те, кто понастырней, двинулись в судебные очереди, портили себе кровь, тратили время и получали, наконец, персональное восстановление справедливости. Но рабочая масса недовольно гудела: мол, почему генерал Крамской, как и положено отцу-заступнику, не напишет прокурору, чтобы тот опротестовал противоправное решение, решив проблему разом для всех?!
На первый взгляд все логично: так действительно проще. Но только для мошек, которые со своего уровня не видят всех сложностей политических решений. Ведь если генерал поступит так, как удобно мошкам, то тем самым выступит не против абстрактного нарушения законов, а против вполне конкретных городских и областных руководителей, от которых зависит его служебное благополучие!
И к другим мнениям генерал стал относиться по-другому: если это позиция вышестоящего начальства, то она, безусловно, правильная и подлежит беспрекословному исполнению. А если умничает какой-то участковый, начальник УР, или даже начальник отдела милиции, то надо поставить нахала на место: пусть слушает своего генерала, тот лучше знает и дальше видит…
Подполковник Коренев раздражал его в последнее время все больше и больше: независимый, непредсказуемый, неуправляемый… Правда, раскрытия он дает четко, с учетом заслуг, несколько лет назад Крамской даже спас подполковника от гнева областной администрации. Но тот этого не оценил. Он вообще очень большого о себе мнения. Иван Васильевич вспомнил, как шустрый опер не дал разорить банк «Золотой круг», как хитроумно увернулся от обвинений в аморальном поведении, выставив всех идиотами… Да, он много вольностей себе позволяет. Но проигнорировать визитную карточку своего главного начальника, наплевать на прямое указание — это уже ни в какие ворота не лезет! На хер он такой нужен со своими раскрытиями… Другие раскроют, в конце концов! Ане раскроют, что ж, сейчас процент раскрываемости все равно падает…
Генерал тяжело вдавил кнопку селектора и приказал помощнику:
— Окошкина ко мне. Немедленно.
Начальник УСБ не походил ни на грозного Малюту Скуратова, ни на властного Лаврентия Павловича Берию — обычный чиновник, бюрократ. Но отличался исполнительностью и чинопочитанием. Уже через минуту невысокий толстячок в мятом кителе и как всегда коротковатых форменных брюках колобком прокатился через приемную и почтительно приоткрыл высокую полированную дверь.
— Товарищ генерал, полковник Окошкин по вашему приказанию прибыл…
— Заходи, раз прибыл!
Колобок в мятой форме так резво вкатился в просторный кабинет, что казалось, массивное тело генерала Крамского в хорошем английском костюме надвинулось на него вместе со столом.
— Излагай все по порядку!
— Служебное расследование в отношении подполковника Коренева положительных результатов не дало, — привычно докладывал начальник УСБ, заглядывая время от времени в папку с документами. Но это было лишним — он прекрасно знал материалы дела и таким образом просто демонстрировал генералу свою вдумчивость и основательность. Но Крамскому на личностные качества полковника Окошкина было наплевать. Его интересовал результат. Хотя он не мог не отметить четкость и логичность доклада.
— По эпизоду с «Обществом защиты малого и среднего бизнеса»: потерпевшие внезапно уехали из города, на телефонные звонки не отвечают, к следователю не являются. С адвокатом Золотовым они не расплатились, и тот отказался представлять их интересы. Московский адвокат тоже уехал. В офисе был пожар, сейчас он закрыт. Сотрудники на работу не ходят, их имена и адреса неизвестны. В результате прокуратура уголовное дело прекратила.
— Гм! — недовольно хмыкнул Крамской. — А пьяная драка?
Окошкин внимательно выслушал вопрос и кивнул в знак того, что полностью его понял.
— В отношении инцидента на банкете, посвященном Дню милиции. Пострадавший, майор Волин, претензий к подполковнику Кореневу не предъявляет, более того, берет основную часть вины на себя. В лечебные учреждения он не обращался, то есть побои документально не подтверждены. В буфете официально продавались спиртные напитки, но и сам Коренев, и его сослуживцы подтвердили, что он пил только воду.
