— На Килбурн-лейн. Полагаю, Стэнли собирался меня ограбить, но я заметил гноящуюся болячку в углу его рта. Прежде чем он успел высказать свои притязания на имущество, которым, как ему ошибочно показалось, я располагал, я отвел его в аптеку за лекарством. Бедный мальчик даже не понял, что происходит. Только что он собирался совершить преступление — и вот стоит перед аптекарем вместе с человеком, которого хотел грабануть, и выслушивает рекомендации. Но это сработало, и Стэнли извлек из этого случая урок.
— Какой?
— Очень простой: нельзя пренебрегать высыпаниями и раздражениями, которые возникают на коже. Мало ли к чему это может привести.
Джоэл не знал, как на это реагировать. Разве что задать единственно разумный вопрос:
— Зачем вы все это делаете?
— Что «все»?
— Ну, там конкурс «Побеждай словом, а не оружием» и всякое такое. Так разговариваете с людьми. Да вот хотя бы меня провожаете.
— Почему бы и нет? — Айвен удивленно поднял брови. Тем временем они свернули на Иденем-уэй. — Не очень внятный ответ получился… Лучше так: каждый человек должен оставить свой след в обществе, в котором живет. Я стараюсь.
Джоэл хотел продолжить эту тему, но они уже подошли к дому Кендры. Айвен снова снял свою воображаемую шляпу и поклонился.
— Давай встретимся в ближайшее время. Не возражаешь? Жду твоих новых стихов.
Айвен направился в сторону Минвайл-гарденс; до Джоэла доносилось его посвистывание.
*
После встречи с Сикс и Наташей Несс снова ощутила напряжение внутри. Чувство радостного подъема, вызванное успешным присвоением тюбика губной помады в аптеке, не просто ослабело — оно лопнуло, как воздушный шарик, проколотый презрением прежних подруг. Несс стало даже хуже, чем было. Тоска навалилась как глыба.
К сожалению, комната на первом этаже, в которой спала Несс, находилась под спальней Кендры, более того, диван Несс располагался точь-в-точь под кроватью тетки. Ритмичный скрип этой кровати действовал на Несс совсем не как колыбельная. Это происходило еженощно. Иногда трижды за ночь. И каждый раз Несс просыпалась, едва ей удавалось забыться сном. Скрип сопровождался хрипами, стонами и сдавленными смешками. Обычно троекратно повторенное на разной высоте «О, детка!», отмечавшее наступление оргазма, предшествовало воцарению тишины. Вряд ли найдется девочка, которой приятно слышать, как близкие издают подобные звуки. Для Несс же они являлись просто пыткой, поскольку напоминали о том, что бывает любовь, страсть, взаимная симпатия, и служили доказательством, что ее тетка, в отличие от нее, желанна и любима.
Чисто животный характер происходящего между Кендрой и Диксом ускользал от Несс. Мужчина и женщина находятся рядом, обнаженные, имеющие достаточно сил, влекомые инстинктом совокупления… Этого Несс не понимала. Звуки говорили о сексе, но она в них слышала любовь. Значит, в Кендре есть что-то такое, чего нет в Несс.
После встречи с подругами на Квинсуэй Несс пребывала в мрачном настроении, и такое положение дел казалось ей чудовищно несправедливым: почему Кендре все, а ей ничего? Несс считала свою тетку практически старухой, захватившей то место, которое должно принадлежать ей, Несс. По справедливости тетке следовало бы отчалить в сторону, выйти из вечной женской борьбы за мужчину. При виде Кендры Несс трясло от ненависти; встречая ее утром на кухне, она не могла удержаться от замечаний типа: «Неплохо провела ночку?», или: «Что, Кендра, здорово чешется между ног?», «Шевелиться-то еще можешь?», «Хорошо он тебе сегодня вставил?»
Кендра обычно отвечала: «Это вообще не твое дело, Ванесса, кто кому вставил», но на душе у нее скребли кошки. Кендра разрывалась между страстью и долгом. Она жаждала свободы, которая подразумевала возможность заниматься с Диксом сексом тогда, когда есть желание, и в то же время боялась, что ее сочтут недостойной воспитывать Кэмпбеллов. Однажды ночью, когда Дикс прижался к Кендре, она сказала:
— Мне кажется, нам следует немного остыть. Несс может услышать. А она… Давай не каждую ночь, Дикс… Как думаешь? Наверное, мы… Наверняка мы ей мешаем.
— И что с того, что мешаем? — отозвался Дикс. — Пускай привыкает.
Он пощекотал носом шею Кендры, поцеловал в губы, провел рукой по телу. Она изогнулась дугой, судорожно задышала, ощутила приступ желания и совершенно забыла о Несс.
Напряжение внутри Несс продолжало расти, не получая разрядки. Девушка чувствовала, что в целях самосохранения должна кое-что предпринять. Ей казалось, это поможет.
Несс совершила попытку, когда Дикс смотрел пиратскую копию «Качая железо». Он готовился к предстоящим соревнованиям и обращал на окружающее меньше внимания, чем обычно. Накануне борьбы его сознание полностью сосредоточивалось на идее завоевания очередного трофея или титула. Соревнования по бодибилдингу — это сражение умов, а не только демонстрация совершенной мускулатуры. За несколько дней до мероприятия Дикс начинал морально настраиваться.
Он полулежал на диване, откинувшись на спинку и глядя на экран телевизора, где Арнольд вел вечный поединок с Лу Ферриньо. Дикс краем глаза заметил, что кто-то сел на диван, но, полностью поглощенный Арнольдом, не повернул головы. Не увидел он и того, как этот «кто-то» был одет: тонкий шелковый халатик Кендры на влажном после душа обнаженном теле.
Кендра была на работе в благотворительном магазине. Джоэл повел Тоби в Минвайл-гарденс — тот хотел в очередной раз полюбоваться на скейтбордистов и велосипедистов. Несс самой пора было отправляться в Детский центр на общественно полезные работы, но, заметив Дикса на диване, девушка поняла, что они дома одни, и вспомнила кровать, трясущуюся каждую ночь, — эти мысли заставили Несс сесть рядом.
Дикс делал пометки в блокноте, посмеиваясь над остротами Арнольда. Блокнот он держал на коленях. На Диксе были шелковые спортивные шорты и майка — больше ничего, насколько Несс могла видеть.
— Я не знала, что ты левша, — начала Несс, отметив, в какой руке он держит ручку.
— Есть такое дело, — улыбнулся Дикс, не отрываясь от экрана. — Нет, ты только посмотри, что вытворяет этот парень. С ним никто не может сравниться.
По мнению Несс, это был тупой фильм, в котором мужики с коротко стриженными головами, слишком маленькими для таких могучих тел, стояли перед зеркалом и сгибали неохватные руки. Они широко расставляли ноги, чтобы подчеркнуть выпирающие мускулы, и замирали в такой позе, что выглядело довольно непристойно. Несс пожала плечами.
— Ты лучше, — заметила она.
— Никто не может сравниться с Арнольдом.
— Но ты все же лучше, — повторила Несс.
Она сидела так близко, что чувствовала тепло его тела. И придвинулась еще ближе.
— Мне нужно одеться, Дикс, — заявила она.
— Угу, — буркнул тот и снова стал делать пометки в блокноте.
— Ты все делаешь левой рукой? — Несс рассматривала его руки.
— Да конечно. — Дикс продолжал писать.
— И вставляешь тоже левой?
Дикс замер.
— Я в том смысле — правой смог бы? — продолжила Несс. — Или ты обходишься без рук? Почему бы и нет? Бьюсь об заклад, руки тебе не нужны. Он у тебя такой большой и твердый, что сам найдет дорожку. — Несс встала с дивана. — Мне кажется, я толстая. Ты как считаешь, Дикс? По-твоему, я толстая? Мне интересно твое мнение.
Несс встала между Диксом и телевизором и положила руки на бедра. Развязав пояс халатика, она распахнула его, полностью выставив себя на обозрение.
— Я очень жирная?
— Завяжи халат. — Дикс отвел глаза в сторону.
— Не завяжу, пока не ответишь. Как на твой мужской взгляд? Я ничего? Могу я понравиться мужчине?
— Оденься!
Дикс встал с дивана и выключил телевизор. Он хотел выйти из комнаты, но Несс загородила проход к лестнице.
— Пусти, я выйду.
— Не пущу, пока не скажешь. Черт возьми, я же не кусаюсь. У кого мне еще спросить? Ты единственный мужчина, которого я вижу.
— Ты не толстая.
— Ты даже не взглянул на меня. Посмотри хотя бы. Мне нужно знать правду.
