Сэм проснулся почти беззвучно, сонный и растерянный. Он позвал её хрипловатым, дремотным голосом:
– Люси, – и потянулся, обнимая. Люси с готовностью прижалась к нему, зарывшись носом в волосы на груди.
И тут же почувствовала, как он встревожился.
– Что... где... – Сэм поднял голову и замер, узнав комнату. – Господи, – тихо пробормотал он и выскочил из постели с такой скоростью, будто та загорелась.
– Что случилось? – недоумённо спросила Люси.
Сэм уставился на неё с выражением ужаса, которое ей совсем не польстило:
– Я так и не уехал вчера домой. И спал здесь.
– Всё в порядке. Ренфилд в конуре, Холли с Марком и Мэгги. Не о чем беспокоиться.
Однако Сэм начал торопливо собирать одежду:
– Почему ты позволила мне заснуть?
– Я и сама заснула, – защищаясь, начала Люси. – И всё равно не стала бы тебя будить – ты устал, и я не против того, чтобы ты спал в моей кровати, так что...
– Я против, – сердито сказал Сэм. – Я так не делаю. Не остаюсь до утра.
– Ты что, вампир? Сэм, ничего не случилось. Это ничего не значит.
Он её не слушал. Схватил одежду и закрылся в ванной, откуда через минуту послышался звук льющейся из душа воды.
* * *
– ...а потом выскочил и убежал, как ошпаренный, – рассказывала чуть позже Люси Джастине и Цоэ. – Едва попрощался, уходя. Я так и не поняла, то ли он ужасно разозлился, то ли страшно испугался. А может, и то, и другое.
После ухода Сэма Люси отправилась в гостиницу повидаться с подругами. Сейчас они втроём пили на кухне кофе. Проблемы были не только у Люси. Обычно хорошее настроение Цоэ было подпорчено беспокойством о приболевшей бабушке. А Джастина только что порвала с Дуэйном, и, хотя она и пыталась сделать вид, что всё в порядке, ей явно приходилось нелегко.
Когда Люси спросила, из-за чего они расстались, Джастина уклончиво объяснила:
– Я, ну... нечаянно напугала его.
– Как? Чем-нибудь вроде теста на беременность?
– Нет, что ты! – Джастина нетерпеливо отмахнулась: – Не хочу обсуждать свои проблемы, твои гораздо интереснее.
Рассказав им о выходке Сэма, Люси подпёрла подбородок рукой и сердито спросила:
– С какой стати вообще сходить с ума из-за одной ночи в чужой постели? Почему кувыркаться со мной в кровати Сэму ничто не мешает, а вот при мысли спать там в прямом смысле этого слова у него чуть инфаркт не случился?
– Подумай о том, чем отличается кровать в этом смысле, – возразила Джастина. – Человек во сне особенно уязвим. Беспомощен. Сознание его отключено. Когда двое ложатся спать вместе, они беззащитны друг перед другом, и это говорит об огромном доверии. Другой вид близости, отличный от секса – но ничуть не менее важный.
– А Сэм не позволяет себе ни с кем сближаться, – сказала Люси, сглотнув болезненный комок в горле. – Ему это кажется слишком опасным. Потому что всем детям в их семье многократно причиняли боль как раз те, кто должен был любить их больше всего.
Джастина кивнула:
– Мы учимся отношениям между людьми у своих родителей. Они показывают нам, как это делается. Переломить привычки потом очень трудно.
– Может, тебе стоит поговорить с Сэмом, – предложила Цоэ, погладив Люси по напряжённому плечу. – Иногда, если выложить начистоту...
– Нет. Я обещала себе, что не буду пытаться его перевоспитывать или переделывать. Со своими проблемами Сэм разберётся сам. А мне надо разобраться со своими. – Люси не замечала, что по щекам её катятся слёзы, пока Джастина не подала ей салфетку. Всхлипнув, Люси вздохнула, высморкалась и рассказала, что ей предложили стипендию центра искусств.
– Ты собираешься её принять, правда? – спросила Джастина.
– Да. Уеду через несколько дней после свадьбы Элис.
– Сэму когда собираешься рассказать?
– В последний момент. Хочу использовать по максимуму то время, что у нас осталось. Стоит мне рассказать ему, как он заявит, что я должна ехать, и что он будет скучать... А про себя вздохнёт с огромным облегчением. Потому что он тоже чувствует, что... что наши отношения меняются. Мы чересчур увлеклись. Их нужно прекратить, пока мы не зашли слишком далеко.
– Почему? – тихо поинтересовалась Цоэ.
– Потому что мы оба знаем, что мне из-за этого будет плохо. Сэм никогда не сможет сказать кому-нибудь «я люблю тебя», не сможет доверить кому-то своё сердце. – Она снова высморкалась. – Этот последний шаг – очень особенный. Ведёт туда, куда Сэм идти совершенно не собирается.
– Мне жаль, Люси, – пробормотала Джастина. – Я бы никогда не посоветовала тебе с ним встречаться, если б знала, что ты из-за него будешь несчастна. Я надеялась, что тебе будет весело.
– Мне было весело, – горячо возразила Люси, вытирая глаза.
– Оно и видно, – проворчала Джастина, и Люси усмехнулась сквозь слёзы.
Позже тем же днём Люси резала стекло в студии, когда в дверь постучали. Отложив инструменты и поправив на голове ослабший «хвостик», она пошла открывать.
За дверью стоял Сэм с букетом из оранжевых роз, жёлтых лилий, розовых астр и красных гербер.
Люси перевела взгляд с непроницаемого лица на яркий букет, стараясь подавить улыбку:
– Пытаешься загладить вину цветами?
– И конфетами.
Сэм вручил ей увесистую обтянутую атласом коробку – судя по всему, в ней лежало не меньше килограмма превосходного шоколада.
– И прими ещё мои искренние извинения. – Приободрённый её видом, он продолжил: – Ты не виновата в том, что я спал у тебя. Как следует подумав, я понял, что ничего страшного со мной не произошло. На самом деле, я даже рад, что так получилось, потому что иначе я бы так и не узнал, какая ты утром красивая.
Люси залилась румянцем и рассмеялась:
– Сэм, ты замечательно извиняешься.
– Поужинаешь со мной?
– С удовольствием. Но...
– Но?
– Я тут подумала... Можем мы немного побыть «просто друзьями»? Хотя бы несколько дней?
– Конечно. – Сэм глядел на неё, пытаясь понять причину. – Можно узнать, почему?
Люси положила на стол конфеты и цветы.
– Я пытаюсь разобраться кое с чем. И мне нужно чуть больше свободного пространства. Если из-за этого ты передумаешь насчёт ужина, я не обижусь.
Его это, похоже, почему-то рассердило:
– Нет, я не передумаю из-за этого насчёт ужина. Я... – он помедлил, подыскивая слова, – встречаюсь с тобой совсем не только из-за секса.
Люси улыбнулась, тепло и искренне, и подошла поближе:
– Спасибо.
Её улыбка, казалось, ошеломила его. Они стояли лицом друг к другу, близко, но не касаясь. Будто оба не могли разобраться, что же в их отношениях неправильно, когда в них есть что-то очень правильное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
