Я долетел до одного из трапов, ведущих на осевой мостик, и легкость моя улетучилась. Я остановился. По коже бежали мурашки. Я испуганно обернулся и уставился вверх, на трап. Где-то в мозгу звучал сигнал тревоги, но там, наверху, ничего не было, совсем ничего. Я был в этом уверен. Если бы на трапе кто-нибудь стоял, я бы увидел. Я быстрее прежнего припустил в сторону кормы.
Прежде чем спускаться по трапу в стабилизатор, я помедлил и хорошенько огляделся, убедиться, что меня не заметили. Потом полез вниз, шепча на ходу: «Это я, Мэтт», чтобы они не испугались, услышав шаги. Кейт и Брюс заулыбались, увидев меня.
— Давай разбираться с твоей ногой, — сказал я ему.
Стакана воды, чтобы размешать в ней аспирин, у нас не нашлось, и я велел Брюсу высунуть язык и насыпал на него приличную порцию. Глотая порошок, он весь сморщился, такое это было горькое снадобье.
Я начал осторожно разматывать повязку, одновременно рассказывая им обо всем, что узнал.
— Их восемь, — говорил я, — включая Спиргласа и Крумлина. Будет больно, — это уже Брюсу. — Если сможешь, постарайся не орать. — Я вылил полбутылки перекиси на синевато-багровые раны, и жидкость зашипела, очищая их. Я видел, как напряглось тело Брюса, но он не издал ни звука, только хрипло промычал. Рана была, без сомнения, скверная, и при одном взгляде на нее понятно было, что ее нанесли звериные челюсти, такая она была рваная и глубокая.
— Ее надо зашить, — сказала Кейт. — Так она не затянется.
Я заметил, что она смотрит на рану без малейшей брезгливости. Она разглядывала ее с таким же научным интересом, как раньше кости облачной кошки.
— Нет, — возразил я, — лучше оставить ее открытой, чтобы гной выходил. Не стоит держать инфекцию внутри.
Это явно произвело впечатление на Кейт.
— Есть что-нибудь, чего ты не умеешь, мистер Круз? — поинтересовалась она.
— Петь не умею.
— Правда?
— Не то слово. Издаю просто кошмарные звуки. Теперь послушайте. — Я начал промакивать рану чистым полотенцем. — Скоро подойдут остальные пираты. Я слышал разговор Спиргласа с Крумлином. Они собираются выпотрошить корабль, потом перебить экипаж и взорвать «Аврору». У нас три часа до их появления.
Я выдавил из тюбика на рану изрядное количество мази и потом, с помощью Кейт, начал бинтовать ногу свежим бинтом, стараясь не затягивать слишком туго.
— Спасибо, — сказал Брюс, когда мы закончили. — Теперь намного лучше.
— Аспирин с этим живо справится, — заверил я.
Мы минутку посидели молча.
— Три часа, — повторил я.
— Ну, все готовы идти оглушать пиратов? — осведомилась Кейт.
— Тогда давайте займемся делом, — сказал Брюс, стараясь придать голосу уверенность, но ясно было, что во рту у него пересохло.
Я окинул взглядом тесную рубку: рули направления и высоты, рычаги, навигационное оборудование, пульты управления — все такое неподвижное и темное, но готовое ожить.
— Мы можем улететь, — сказал я.
— О чем ты? — не понял Брюс.
— Корабль. Мы можем взлететь. Ничего фантастического. Поднять его, чтобы другие пираты не смогли попасть на борт, а потом заняться освобождением остальных.
— Слишком рискованно, — возразил Брюс. — Мы не справимся без капитана и экипажа!
— Мы не можем позволить себе роскошь дожидаться их.
— Нас всего трое. Это невыполнимо, Круз.
— Выполнимо.
— Я два года проучился в Академии, — сказал он. — И я ни в коем случае не смогу поднять этот корабль.
— Я могу.
— Нет.
— Я провел в командной рубке больше времени, чем иные офицеры. Я наблюдал. Я знаю, как это делается. Я могу.
— Он сможет, — сказала Кейт Брюсу.
Мы оба обернулись к ней, и никогда еще ничьи слова не значили для меня так много.
— Вы сами не знаете, о чем говорите, — бросил Брюс.
— Я просто совершенно не сомневаюсь, что он сможет, — повторила она. — Мэтт сможет вести корабль.
— С вашей помощью, — добавил я. — Надо это сделать, Брюс. Мы поднимем «Аврору», и она будет на свободе, а нам останется справиться всего с восемью пиратами. Но если дождемся, когда их станет двадцать, — кораблю конец. Вообще всему конец.
— Он прав, — поддержала меня Кейт.
— Как ты себе это представляешь? — осведомился Брюс.
— Нам надо начать отвязывать канаты.
— Да ты знаешь, сколько их, этих канатов?
— Знаю, конечно. По двадцать с каждого борта, и каждый расходится на пять отдельных концов. Всего двести концов плюс те дополнительные, что мы завели.
— Вот именно. Нужно человек сто наземной команды, чтобы корабль взлетел.
— Сажали мы его без наземной команды. Я знаю, что это опасно, — поспешил я сказать, не дожидаясь, когда он перебьет меня, — и не говорю, что это не так. Но нам везет. Ни ветерка. Сначала освободим правый и левый борта. Носового и кормового швартовов хватит, чтобы удерживать ее, пока мы не будем готовы к взлету. Последним отдадим кормовой швартов, сбросим балласт и взлетим.
— В тот же миг, как заработают двигатели, они узнают, что мы здесь.
— Сначала они кинутся в командную рубку.
— Замечательно, но потом заявятся прямиком сюда.
— К этому времени нас тут не будет.
— Нет?
— Нет, мы спрячемся. А они будут полусонные.
— Сонные? — переспросил Брюс.
Я поднял добытую в лазарете бутыль и показал Кейт:
— Это принимала мисс Симпкинс?
Она медленно расплылась в улыбке и кивнула.
— Твои криминальные проделки подали мне идею, — сказал я ей. — Пираты голодны. Они забрали Влада на кухню — стряпать для них. Он приготовит им настоящие деликатесы, не чета тем помоям, что они обычно лопают. Если мне удастся передать ему бутылку, он сможет подмешать это в еду.
— Он на А-палубе, — напомнил Брюс. — Как ты собираешься пробраться мимо пиратов?
— На В-палубе никого нет. Я смогу зайти на камбуз там и воспользоваться кухонным лифтом.
— Он же крошечный.
— Я тоже небольшой.
Он уставился на меня, потом рассмеялся, качая головой:
— Ты сумасшедший.
— Как быстро это действует? — спросил я у Кейт.
— Я точно не знаю. Думаю, довольно быстро. Но Марджори никогда не требовалось особой помощи, чтобы заснуть. Ей хватало всего нескольких капель.
— Они получат всю бутылку.
— Ну, этого должно хватить.
Брюс кивнул:
— Если оно подействует быстро, все, что нам нужно, — это дождаться, когда они все попадают, связать их и освободить наших.
Это было бы слишком хорошо.
— Мне нужен кто-нибудь, чтобы запустить кухонный лифт. В нем ведь нет кнопок управления.
— Я пойду, — вызвалась Кейт.
— Ладно. Брюс, как тебе кажется, ты сможешь начать отвязывать канаты?
Он медленно встал, пробуя ногу.
— На самом деле, не двести, — сказал он. — Если мы просто отцепим канаты от корпуса, то их будет всего сорок. Это безопаснее, чем возиться с ними на берегу. Нас могут заметить из окон.
— Ты прав, — согласился я. — Мы займемся теми, что до пассажирского отсека, а ты — что позади него. Годится? — Мне было ужасно жаль Брюса, с этой его изодранной, горящей от боли ногой.
Он кивнул:
— А носовой швартов?
— О нем я тоже позабочусь. А кормовой до нашего возвращения не трогай.
— За дело, — сказал он.
На миг вся наша затея показалась мне безумием. Но это была единственная надежда, и отступать было некуда.
— Снимите ботинки, — велел я им. — Так будет тише.
— У меня, наверно, от ног будет пахнуть, — извинилась Кейт.
— Обещаю не обнюхивать их.
Она быстро разулась, я тем временем помог Брюсу стащить башмаки. Потом я повел их к трапу и вверх, на килевой мостик. По коридору разносился запах рыбы. Влад уже принялся за дело. Надо было спешить. Брюсу понадобилось некоторое время, чтобы одолеть трап. Я даже засомневался, что он справится.
На килевом мостике мы разделились. Мы с Кейт пожелали Брюсу удачи, и он захромал в правый боковой коридор. Для обеспечения доступа там везде есть люки, через которые он сможет добраться до причальных канатов и скинуть их с крепительных планок.
