В юности Карен Хорни была погружена в себя и занималась самоанализом, отчасти по душевной склонности, отчасти из-за своего несчастливого детства. Карен чувствовала себя нежеланным ребенком и ощущала, что братом дорожат гораздо больше, чем ею, главным образом потому, что он — мальчик. С тех пор она недолюбливала отца, которого считала лицемером, и мать, уделявшую больше внимания брату. Карен чувствовала себя в семье одинокой, лишенной поддержки родителей. Чтобы компенсировать это, она пыталась сблизиться с братом, с которым, когда ей было пять, а ему девять лет, была по-видимому вовлечена в какие-то сексуальные игры. Возмужав, брат отдалился от Карен, она почувствовала себя отвергнутой и старалась обрести ощущение собственной значимости, став в школе одной из первых учениц.
В детстве Карен была злой и непослушной, но в подростковом возрасте не могла больше выносить изолированность и нашла в своей семье «экологическую нишу», начав поклоняться собственной матери. В возрасте 13 лет она начала вести дневник, в котором описывала, как обожает мать и брата. Ее скрытая враждебность к ним выплеснулась наружу, когда Карен был 21 год, и семейные отношения с тех пор были испорчены. Дневники, написанные в период, когда Карен подавляла свою злость, создают ложную картину отношений Карен с ее семьей, их следует рассматривать в свете случая Клэр, описанного в автобиографической работе Хорни «Самоанализ» (1942), которая и объясняет поведение автора в юности.
Хотя дневники Карен вводят читателя в заблуждение по поводу отношений с семьей, зато они достаточно ясно раскрывают ее эмоциональные проблемы. Она страдала от депрессии, робости и парализующей усталости, не могла существовать без поклонников, была неуверенна в своих умственных способностях и чувствовала себя «гадким утенком», который не мог сравниться с красивой матерью. Юной Карен было невероятно трудно сконцентрироваться на работе, и только за счет своего исключительного ума ей удавалось преуспевать в научных исследованиях.
Дневники Карен главным образом посвящены ее отношениям с мужчинами, во внимании которых она отчаянно нуждалась. Типичная модель ее отношений была такова: идеализировать мужчину, а затем разочароваться в нем, потом следовала депрессия и попытки понять, почему же отношения расстроились. Из-за своих разочарований она переходила от одного мужчины к другому, часто пытаясь удержать сразу нескольких, потому что каждый из них удовлетворял хоть каким-то из ее разнообразных требований. Карен надеялась найти особенного человека, который отвечал бы ее противоречивым потребностям в доминировании и покорности, грубой силе и утонченной чувствительности, но она постоянно оказывалась разочарована. Вечно несчастная, она пыталась понять источники своего страдания — сначала в дневниках, а затем в психоаналитических трудах, многие из которых являются ее завуалированной автобиографией.
Сначала Карен думала, что Оскар Хорни и был тем самым замечательным человеком, которого она искала, но увы, он оказался не совсем таким, и их брак вскоре распался. Она искала помощи в психоаналитических сессиях с Карлом Абрахамом, но после двух лет лечения симптомы остались такими же, какими и были в начале. Безуспешность этого анализа послужила одной из причин, из-за которых Карен Хорни подвергла сомнению ортодоксальную теорию психоанализа, а особенно ее аспекты, касающиеся психологии женщины. После того как у Карен и Оскара появилось трое детей, они в 1926 году расстались, а в 1938 году развелись. Карен больше не выходила замуж, но имела сложную личную жизнь, тип отношений в которой она описывает в своих статьях по психологии женщины и в случае Клэр из книги «Самоанализ».
Хотя Карен Хорни признавала влияние культуры на личность еще в своих работах 20-х годов, но именно после переезда в 1932 году в США она убедилась в том, что Фрейд придавал излишне большое значение биологии и слишком малое — социальным факторам. Сначала в Чикаго, а потом и в Нью-Йорке она нашла пациентов, проблемы которых очень отличались от тех, с какими она сталкивалась в Германии. Этот опыт, в сочетании с тем, что она почерпнула из бурно развивающихся социологии и антропологии, заставил Хорни усомниться в универсальности эдипова комплекса и привел ее к исследованию влияния культуры на психологию личности. В 1935 году Хорни читала лекции на эту тему в Новой школе социальных исследований и получила предложение от В. В. Нортона написать книгу, которая получила название «Невротическая личность нашего времени». Тем временем, ее расхождение с Фрейдом все более и более углублялось, Хорни казалось важным систематизировать свои разногласия с ним, что и было сделано в книге «Новые пути психоанализа».
В результате разлада отношений с Эриком Фроммом Хорни написала свою третью книгу: «Самоанализ» (1942). Она познакомилась с Фроммом, когда тот был студентом Берлинского института психоанализа (он был на 15 лет младше ее), и вновь повстречалась с ним, когда Фромм читал лекции в Чикагском университете в 1932 году. Они полюбили друг друга, когда в 1934 году вместе переехали в Нью-Йорк. Взаимоотношения были не только эмоциональными, но и интеллектуальными: Фромм обучал Хорни социологии, а она Фромма — психоанализу. Ухудшились их отношения в конце 30-х годов, когда Хорни отправила к Фромму для прохождения тренинг-анализа свою дочь Марианну, которая специализировалась в психиатрии.
Как и следовало ожидать, курс психоанализа, пройденный Хорни, выявил ее враждебное отношение к матери. А за разрыв отношений с Фроммом, как и предполагалось, она винила его самого. Этот разрыв был для Хорни крайне болезненным и привел к интенсивным занятиям самоанализом, что, в свою очередь, вдохновило ее на написание «Самоанализа» — истории Клер и Петера, в форме вымысла пересказывающей случившееся между ней и Фроммом. Несмотря на их охлаждение друг к другу, Фромм после основания Американского института психоанализа в 1941 году вошел в его состав. Однако в 1942 году Хорни добилась исключения Фромма, воспользовавшись в качестве предлога непрофессиональным статусом последнего (Фромм имел ученую степень доктора философии, а не медицины).
Тридцатые годы в жизни Хорни прошли бурно: коллеги по Нью-Йоркскому психоаналитическому институту враждебно встретили ее критику идей Фрейда и разрыв с Эриком Фроммом. Сороковые годы также были наполнены событиями: самые знаменитые коллеги Хорни ушли из Американского института. Одна группа (в нее входили Фромм, Гарри Стек Салливан и Клара Томпсон) основала Институт Вильяма Аланзона Уайта, а другая вошла в состав Нью-Йоркского медицинского колледжа. Этот раскол отчасти произошел по вине Хорни: он стал следствием ее стремления утвердить свое влияние и неспособности предоставить другим ту свободу в преподавании, которую она требовала для себя в Нью-Йоркском психоаналитическом институте. В любовной сфере Хорни продолжала испытывать трудности, которые часто вносили диссонанс и сбои в работу ее института. Мужчинам, с которыми у нее были дружеские или любовные отношения, Хорни предоставляла в институте важные посты. Хотя такое положение дел и вызвало склоки, должность главы института дала Хорни возможность процветать: она наконец обрела интеллектуальную свободу и независимость. Относительное благополучие позволило ей заняться разработкой собственной теории. В конце десятилетия Хорни увлеклась учением дзэн, и незадолго до своей смерти в 1952 году она посетила Японию вместе с Д. Т. Судзуки и побывала с ним в дзэнских монастырях (Судзуки много писал о дзэн и читал на эту тему лекции в Соединенных Штатах).
«Люди, дававшие интервью ее биографу, отзывались о Хорни противоречиво: ее считали хрупкой и сильной, откровенной и скрытной, «себе на уме» и в то же время участливой, далекой от остальных людей и близкой им, по-матерински заботливой и небрежной. Ее называли нечуткой, любящей и неспособной к любви, доминирующей и держащейся в тени, склонной манипулировать людьми и поддающейся на уговоры, лидером и ведомым, справедливой и злой женщиной… Казалось, Хорни требовалось объединить в себе много конфликтных черт, и это, видимо, давалось ей с невероятным трудом» (Rubins, 1978, р. XIII–XIV).
Сама Хорни была блестящим клиницистом, но всю свою жизнь она страдала оттого, что не могла найти аналитика, который бы действительно ей помог. Попробовав пройти курс психоанализа сначала с Карлом Абрахамом, а затем в начале 20-х годов с Гансом Заксом, она разочаровалась и, чтобы как-то облегчить свою эмоциональную жизнь, обратилась к самоанализу. Опыт клинического анализа и самоанализ послужили источником ее психоаналитических идей. В постоянной борьбе с личными проблемами и эмоциональными трудностями Хорни развивала собственную теорию и понимание психоанализа. Хорни обладала удивительной способностью отчетливо видеть себя, по отношению к себе она была честна до жесткости. Но, если не считать ее ранние незрелые эссе, Хорни никогда не пыталась строить теорию, обобщавшую или оправдывавшую ее личные проблемы.
