Таким тоном она обычно разговаривала со мной в детстве, когда хотела призвать к порядку. Это случалось не часто, потому что я была тихим, легко приспосабливающимся к настроению взрослых существом.
— Нет, я не собиралась этого делать. Ведь он чужой нам человек, Клара, а сейчас уже третий час ночи, и мы много выпили.
Герман налил себе. Он молча наблюдал за нами и был похож на большого зверя, притаившегося в засаде.
— Он такой же, как мы, Фея. Рыцарь удачи в доспехах, которые тебе, наверное, кажутся недостаточно блестящими. Но мне он нравится. — Клара переживала момент истины и наслаждалась этим переживанием. Взяв Германа за руку, она продолжала: — Ты должен знать, что мы обираем мужчин и живем на эти деньги. По существу, мы обманываем мошенников. Я разрабатываю план операции, а Фея реализует его. Так обычно мы распределяем свои обязанности.
Я с удовольствием задушила бы ее. Клара улыбалась Герману, а он недоверчиво смотрел на нее. Но только сначала. Я встала и подошла к перилам веранды. На небе светил ясный месяц. Моя жизнь казалась мне запутанной и беспорядочной. Ее можно было сравнить с кораблем без якоря и спасательных шлюпок. Антонио рассказывал, что рыбаки перестали выходить в море с тех пор, как на острове появились туристы. Теперь местные жители отдают в прокат свои лодки, а при случае и дочерей.
— Значит, вы обе — тонкие штучки, — услышала я за спиной голос Германа.
Внезапно он громко расхохотался. Я обернулась и увидела, что он смеется, схватившись за живот. Цветы на рубахе тряслись и подпрыгивали. Я решила, что Герман — человек с чувством юмора и его не стоит бояться. Клара торжествующе улыбнулась, словно одержала победу. Победу правды над искусством лжи. Герман хохотал до слез, его лицо побагровело, и я подумала, что сейчас его хватит удар. Он наверняка гипертоник. Если сейчас схватится за сердце и рухнет замертво на пол, это будет закономерным завершением ночи. Я люблю во всем завершенность. Все должно иметь свой конец — день, ночь, путешествие, разлука.
Я пошла спать, оставив Клару наедине с Германом.
На следующий день мы поехали на южное побережье острова, в затерянный райский уголок. Я сидела на заднем сиденье «мерседеса», в котором работал кондиционер. Герман сам вел машину, потому что не доверял местным шоферам. Он вообще недоверчивый человек и считает, что мир полон обманщиков и плутов и важно все время быть начеку.
За завтраком в «Павильоне» Герман сделал нам предложение, от которого мое сердце — сердце падкой на все блестящее вороны — дрогнуло. На кону стояли деньги. Герман оказался коварным, мстительным человеком. Он никогда не забывал обиду или поражение. Герман, огромный, словно слон, сидел за рулем и с довольным видом насвистывал немецкий шлягер, а за окном проносились пальмы, хижины, дощатые сараи, большие рекламные щиты, на которых были изображены отели, рестораны или банки кока-колы. Клара снова заснула. Я все еще злилась на нее, но, с другой стороны, ее откровенность открыла перед нами заманчивые перспективы.
И Герман в знак доброй воли оплатил наш гостиничный счет.
— Пиво, вода, виски? — спросил Герман, показывая на мини-бар в машине.
Я отказалась от напитков, а Клара пробормотала во сне что-то похожее на «нет». Ее сон был чутким, как у собаки. Во время завтрака она находилась в благодушном, расслабленном состоянии. И я подумала, что не мое дело, если эти двое переспали сегодня ночью. Клара держала кофейную чашку, оттопырив мизинец, как бывало в ее лучшие дни в Гамбурге. Сытые отдыхающие толпой окружили роскошный шведский стол. Я с трудом выносила эту картину, и тут к нам подошел сияющий от радости Герман. Он хотел поговорить с нами о деле, но я заявила, что мы принципиально по утрам не говорим о делах. И все же нам пришлось изменить нашим принципам, во всяком случае, мы согласились выслушать его. Герман делился с нами созревшим у него планом, а мы пили кофе, курили и слушали его. Клара выпила сразу четыре таблетки от головной боли. У нее никогда не было чувства меры.
Герман рассказал нам о докторе Гансйорге Линдене, немецком агенте по продаже недвижимости, который два года назад вторгся в райский уголок на острове. По словам Германа, это был надменный мерзавец, настоящая акула, жадная до денег. Когда речь заходит о деньгах, о сделках с недвижимостью, Герман не признает дружеских связей и не испытывает никаких нежных чувств к своим соотечественникам. Джонни Линден, как называл его Герман, оказался более проворным и теперь стремился занять всю территорию Пласа дель Маре под свои отели и рестораны. Он был той змеей, которую хотел уничтожить Герман, хотя внешне они находились в приятельских отношениях, вместе проводили время за выпивкой и игрой в карты, шлялись по бабам и устраивали оргии в бассейнах.
— Сначала, — рассказывал Герман, — Джонни вел себя по-дружески. Ему нужны были мои связи. Но потом оказалось, что он всегда презирал меня и воротил нос от публики, собиравшейся в моих заведениях. Я не отрицаю, конечно, что у этих людей нет высшего образования, они простые немцы. А ему подавай дипломированных специалистов. Настоящий сноб, хотя сам сдал с грехом пополам экзамены на юридическом факультете. Однако его знаний хватило лишь на то, чтобы стать агентом по недвижимости! Впрочем, надо признать, у него есть чутье и деловая хватка. И он пользуется успехом у баб, потому что умеет подать себя. Бабы — глупые существа. Джонни кажется им аристократичным, и они клюют на эту удочку. Но я не выношу этого нахала. Порой он приводит в мои бары своих приятелей и потешается над тем, что там подают зажаренные свиные ножки. Я терпеть не могу его юмор. Кроме того, мерзавец вставляет мне палки в колеса.
Клара разглядывала сквозь темные стекла очков свои ногти, накрашенные фиолетовым лаком. При ярком дневном освещении она выглядела старше своих лет. По той позе, в которой она сидела, я поняла, что у Клары раскалывается голова. Она слишком много пила. А когда пила, слишком много говорила. Сегодня утром Клара была молчаливой.
— Какое отношение все это имеет к нам? — спросила я Германа.
Герман разрезал сочащуюся жиром яичницу, подцепил на вилку кусок желтка с салом и отправил в рот.
— Об этом нетрудно догадаться, дорогая Фея, — промолвил он, жуя. — Вы — мошенницы и должны облапошить его. Разработайте какой-нибудь хитроумный план, который порадует меня и принесет вам хорошие деньги. Я готов помогать вам.
— Надеюсь, ты не потребуешь с нас потом проценты? — спросила Клара.
Нет, Герман, конечно, преследовал совсем другие интересы. Для него главным была месть. Мы с Кларой переглянулись, и я пожала плечами. Герман решил материально заинтересовать нас. Он обещал, во-первых, оплатить наш гостиничный счет и, во-вторых, выплатить премию в размере пятидесяти тысяч марок вне зависимости от того, на какую сумму мы надуем его приятеля Джонни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
