— Вкусно?
— Угу.
— Дай попробую, — попросила она, вылавливая руками мясо из подлива, — и вправду съедобно.
Уничтожив всё приготовленное и всё съедобное в холодильнике, Скайуокер довольно уселся на стул.
— Я так по тебе соскучилась, — Падме села ему на колени и крепко обняла.
— Восемь суток.
— Почти что вечность.
Для неё и правда прошла вечность, с той ночи, когда готовила завтрак, когда поцеловала в щёку перед уходом, когда легла спать, сжимая в руке потрёпанный кулон. А в следующую ночь уложила детей рядом и укрылась в старой мантией, ту самую, которую запретила носить, под предлогом, что выцвела и теперь не по статусу. Той самой, старой и затёртой, которую в Ордене он носил лет пять, в которой все круги ада прошёл, и в которой из них вышел. Она сохранила всю его старую одежду, что была у неё. Даже перед взрывом унесла её в кабинет в здании Сената, а потом забрала. Сверхпрочная грубая ткань хранившая тепло и запах родного человека, хранимая лишь для того, чтобы, когда проснулась от холода ночью, а его нет рядом, чтобы обнять и согреть, можно было укрыться огромной мантией и прикрыть два маленьких солнца, и укутаться в ощущение его присутствия. Но сейчас он рядом, и воспоминание об этом кажется сном, а вот тяжесть неподвижного тела и страх, раздирающий глотку и грудь, ещё ощущался глубоко внутри, там, у самого сердца.
— Ты чего опять плачешь? — выдернул её из воспоминаний заботливый голос.
— Вчерашние воспоминания, — она даже не заметила, как из глаз потекли слёзы, а сейчас кинулась их вытирать, — всё, больше не буду. Ненавижу ситуации, когда я ничего не могу поделать! Особенно, когда я думаю, что мой любимый супруг умирает у меня на руках!
— Тебе не стоит так беспокоиться, — терпеливо, ответил Энакин, помогая вытирать слёзы, которые всё же перестали катиться с покрасневших щёк, — со мной ничего не случится, тем более мы не в огневой зоне.
— Даже на войне я не видела, чтобы ты сползал по стене от бессилья, — парировала она.
— Да, не было такого, — потвердел он, — адреналин, обычно, держит до койки.
— Война закончилась, и адреналина нет, а ты загоняешь себя ещё хлеще, — Падме обречённо вздохнула и обняла, пряча опять покрасневшие глаза, — почему?
Его грудь поднялась в глубоком, тяжёлом вздохе, она почувствовала, как он закрыл глаза, и как, словно бортовые отсеки из титанового сплава медленно, по очереди, открываются двери его многогранной души, которая не могла принадлежать ни Свету, ни Тьме, не то, что ей.
Она почти чувствовала чёрное, липкое присутствие Сидиуса, которое проникало сквозь холодную тьму Вейдера, пробиралось, заглядывая во все складки и закоулки сложной, как лабиринт, личности Энакина Скайуокера. Как он открывался впуская его, и как пропускал сквозь себя, не оставляя ни тона черноты старого ситха, но всё же…
— Император хотел взять вас под личную защиту, — спокойно произнёс Энакин, — я не мог вас оставить там, даже под его защитой. Поэтому взял всю ответственность за вашу безопасность на себя. Он сначала отказал, мотивируя, что вы будете меня отвлекать, но мы договорились, что к четвёртому всё будет сделано. Полная стабилизация работы платформ, поставок, финансирование, производство новых кораблей в требуемых объёмах.
— А в противном случае? — медленно произнесла Падме, приподнимаясь и смотря на него.
— Вас заберут на Корусант под охрану Императора, — так же спокойно закончил он.
— До четвёртого… это невозможно, — Падме старалась говорить спокойно.
— Возможно, мы пока успеваем.
— Почему ты мне ничего не сказал? — она прижалась к нему, закрывая глаза.
— Не хотел беспокоить. Волновать. Я успею. Вы останетесь со мной.
Этого следовало ожидать. Следовало предвидеть, что Палпатин найдёт способ вывернуть ситуацию себе в плюс! Теперь любой невыполненный приказ Императора – и она с детьми окажется в плену. Прочный ошейник на шею Скайуокеру. Почти стопроцентная эффективность. Но даже если Энакин не выполнит приказ, он так просто их не отдаст, следовательно, у Палпатина, есть ещё запасной вариант, как обуздать строптивого ученика. Что? Или вернее как? Как рассчитывал Палпатин забрать её с детьми у Энакина?
— Великолепная мотивация, — сухо прокомментировала Леди Вейдер.
— Стопроцентный результат, — подтвердил Лорд Вейдер.
— А если задача будет невыполнима?
— Такого не может быть.
— Как он предполагал забрать нас у тебя? Ты же нас так просто многоуважаемому Дарту Сидиусу не отдашь?
— Нет, не отдам, — так же спокойно ответил Лорд, — я думаю, Яуслоу вербованный.
— Почему он?
— Сначала интуиция, потом, ещё на Корусанте, Урев кое-что на него накопал.
— Но что, кроме шпионажа, он может против тебя?
— Напрямую – ничего, кроме наркоты, которую нужно ещё вколоть.
— На тебя же не действуют наркотики? — удивилась Леди, зная об определённых особенностях мужа.
— Обычные не действуют, а вот различные модификации – могут.
— Император занимается разработкой подобных модификаций? — искренне удивилась Падме, прежде она никогда не касалась этой темы, даже в расчёт не брала. А зря.
— У Палпатина масса способов утихомирить джедаев. Эксперименты над мидихлорианами – это одно из направлений его лабораторий.
— Откуда ты знаешь?
Губы изогнулись в незнакомой ухмылке, а в синих глазах блестел холодный огонь. У Падме по спине пробежали мурашки. Незнакомым блеском промелькнула новая грань человека по имени Энакин Скайуокер.
— Ангел мой, я не дурак, и слышать Силу я умею, — по-страшному мягко произнёс он, — тебе не стоит за меня беспокоиться.
Она смотрела на любимое лицо и не узнавала его, снова. Она заставила себя натянуть улыбку на лицо, она привыкла к Вейдеру и к этому привыкнет. К тому же, эта новая грань не вызывала страха и ужаса, только непонимание, но и с этим она справится. Падме обняла его, прижимаясь к горячему телу. На главный вопрос, тревожащий её уже месяц, она получила ответ. Новую информацию стоит тщательно обдумать и проанализировать, но для этого у неё ещё будет время. Она отклонилась и крепко поцеловала его, наконец-то выпуская свои желания.
Часть 14
Поджав ноги, Падме сидела на диване и неудержимо улыбалась, наблюдая, как Люк со смехом наворачивал круги вокруг дивана. Отец, издавая странные звуки, носился за ним, так же на четвереньках, а на шее у него уместилась визжащая дочка. Несмотря на малое количество времени, которое Энакин проводил с детьми, он всегда умудрялся находить с ними общий язык, понимая их с полувзгляда. Возможно, эта была та самая недоступная для неё связь Силы, или же Скайуокер был лучший отец, чем она мать. Шумное семейство исчезло из комнаты таким же ураганом, каким и появилась. Падме подскочила с дивана и побежала к детской, из-за угла наблюдая за игрой отца с детьми.
