Лорд Леннокс побледнел и внимательно взглянул на супругу.
— Довольно нести вздор!
— Как же, как же: я помню много забавных вещей — впрочем, не волнуйтесь: я не стану угрожать трону. Разве вы не знали, что она использовала войну как мутную водичку, в которой ловила одну только рыбку — меня? И я бы попался, ей-богу, если бы, как бобер, не прибегнул к неназываемым мерам. Вы находите это предосудительным? Достойным сожаления? Может быть, даже смешным? Интерес ее милости к моей персоне был столь исключительного свойства, что подвигнул ее даже на убийство!
Маргарет вскочила. Ее очи пылали. Леннокс побледнел; все сидящие за столом почувствовали себя не в своей тарелке, но как завороженные следили за этой невыносимой сценой.
Ачесон опять пошевелился.
— Убийство? — переспросил лорд Грей. — Ах да! Малышка Стюарт! Она разбилась, упав с лошади!
— Она разбилась, упав с лошади, несущейся под градом стрел. Ей угрожали, ее преследовали, мальчика-поводыря убили и обрекли ее на смерть такую же неизбежную, как если бы стрела пронзила ей сердце. Если бы вам сейчас выжгли глаза, вы бы чувствовали себя такими же потерянными, испуганными и затравленными, как и она, а вы — мужчины и находитесь не в чужой враждебной стране, не во власти жестокой, злобной женщины. И вас не понесла перепуганная лошадь по незнакомым полям, а сзади вас не волочится труп, и до вас не доносятся звуки погони. Это было не просто убийство: это было убийство, совершенное с особой жестокостью, есть имя и для тех, кто послужил виновниками его…
Ни нотки обычной беспечности не слышалось в этом восхитительном голосе, в манерах Лаймонда не осталось и следа так знакомой всем насмешливой любезности. Он продолжал:
— У меня не сохранилось приятных воспоминаний о нашей встрече в Кроуфордмуире. Я выставил себя на торги и в обмен затребовал правду. Ваша жена, лорд Леннокс, была не прочь от покупки, но монеты оказались фальшивыми. Она заявила, что одно обстоятельство невозможно прояснить — а я знал, что вполне возможно; она сказала, что одного человека убили — а я знал, что он жив, что я расторгнул сделку. Но знай я, что это спасет Кристиан Стюарт, я бы согласился на все.
Ярость Маргарет Дуглас достигла апогея.
— Прекрати свою грязную болтовню! Мерзкий, подлый лгун!
— Но ведь Кристиан Стюарт умерла! Как она умерла?
Леди Леннокс вскочила, дрожа от гнева.
— Она умерла, потому что разбилась, упав с лошади. Это не моя вина. Лучше ей было умереть, чем быть твоей любовницей! Только ты способен из мести очернить меня перед всеми!
Ответ оказался непримиримо жестоким.
— Взгляни на твоего мужа или лорда Грея! Очернить тебя! Или ты полагаешь, что у тебя репутация святой отшельницы?
Она взвыла, обращаясь к лорду Грею:
— Уберите его отсюда! Неужели вы не можете это прекратить?
— О верность обетам, о нежное сердце… — произнес звонкий, насмешливый голос.
Лорд Грей откашлялся. Лорд Уортон задумчиво рассматривал потолок, его сын стоял рядом с лордом Греем, прикусив губу. Граф Леннокс мрачно смотрел на жену, его глаза как будто выцвели от гнева и превратились в две маленькие льдинки. Лаймонд заговорил с ним, лишь бы никто не обращал внимания на распростертого неподалеку Ачесона, который начал шевелиться.
— Вас не обманули, по сути дела. Теперь вы один из Черных Дугласов и родственник Тюдоров-королей, но к тому же вы породнились со всеми, на кого вашей супруге угодно было положить глаз. Из любого сословия. Рыба гниет с головы. Теперь она плачет от ярости, но в каждой из этих слезинок больше честолюбия, чем во всей вашей карьере захолустного царедворца. Она безостановочно станет проталкивать вас, и вы не будете иметь ни минуты покоя, а если подведете ее, она вас уничтожит.
Ачесон застонал.
С отвращением лорд Грей приказал страже:
— Увести!
Но в этот момент Маргарет прорвалась к своему мучителю и со всего размаху залепила ему пощечину. Эрскин стиснул зубы, так как заметил, что Лаймонд весь подобрался.
Он схватил Маргарет за руку и притянул к себе. Затем, прикрываясь ею, как щитом, сделал шаг в сторону и нагнулся. Подобрав свободной рукой лук и колчан молодого Уортона, он попятился к лестнице, таща за собой упиравшуюся Маргарет.
Лаймонд крепко держал ее одной рукой, пока не достиг подножия лестницы, потом отшвырнул пленницу от себя в тот самый момент, когда она сама почти уже освободилась, и ринулся вверх по широким ступеням.
Эрскин был начеку. Когда Лаймонд, задыхаясь, ввалился в его укрытие, Том выхватил шпагу, готовый совершить отчаянную вылазку, но Хозяин Калтера уже вскочил с луком в руках. В колчане оказалась только одна стрела. Лаймонд прошипел чуть слышно:
— Пригнитесь, черт возьми!
Эрскин стал на колени, а Лаймонд прицелился.
Уортон и его сын, преодолевшие уже половину лестницы, остановились.
— Отойдите! — приказал Лаймонд.
Наступила тишина. У подножия лестницы лорд Леннокс склонился над женой. Лорд Грей, по-прежнему сидевший во главе стола, даже не пошевелился, стражники стояли подле него, не зная, что делать.
Против лука — а Лаймонд славился меткостью стрельбы — их шпаги казались жалкими игрушками. Уортоны отступили вниз по лестнице, и Лаймонд ниже нагнул свой лук. Галерея теперь была свободна, а за ней спальни монахов, лестницы, крытые аркады, кладовые, то есть куча мест, где можно было спрятаться и откуда потом нетрудно оказалось бы выбраться наружу.
Все было в их руках — и жизнь, и смерть. Но сначала следовало уничтожить Ачесона.
С луком в руках Лаймонд стоял неподвижно. Эрскин, изнывая от нетерпения, собрался ему что-то сказать, когда заметил движение у себя над головой. На узком карнизе справа, напротив которого раньше прятался сам Эрскин, стоял человек с аркебузой.
С того карниза было невозможно спуститься на галерею, но аркебузир легко мог попасть и с такого расстояния. Эрскин резко повернулся к Лаймонду, досадуя на промедление, и тут понял, почему тот выжидает.
Ачесон зашевелился, сел, опираясь на мраморную плиту, и сделал робкие попытки встать. Но пока он не поднялся на ноги, его полностью закрывал парапет. А в колчане оставалась всего одна стрела.
Зарядить аркебузу — дело непростое. Прячась за низкими перилами, Эрскин с ужасом наблюдал за движением умелых пальцев стрелка, и, судя по тому, как напряглись руки Лаймонда, держащие лук, он тоже заметил зловещий блеск металла.
Но Хозяина Калтера это не смутило. Он заговорил обычным своим чистым звонким голосом, обращаясь к находившимся внизу. Окровавленный Ачесон приподнялся, потер голову и что-то пробормотал.
