они скажут.
Мне не понравилась улыбка, которой сверкнул Малкольм. — Нет нужды. У меня есть то, за чем я пришел.
У меня не было времени проанализировать его слова. Риз была близка к потере самообладания. Она была сильным человеком, но даже сильнейший из нас нуждался в отдыхе время от времени.
Тайлер стоял неестественно неподвижно. Я инстинктивно понимал, что что-то не так.
Но он ничего не сказал. Мы смотрели, как Малкольм вернулся в машину и уехал.
Я сразу пошел к Тайлеру, и Риз тоже. — Ты в порядке? — спросила она его.
В то же время Деклан спросил: — О чем ты, блядь, думал? Мы знали, что он может выкинуть что-то подобное. Именно об этом я и предупреждал.
— О, черт возьми, Деклан. Просто будь безрассудным и глупым, как все мы на этот раз.
Тайлер говорил сквозь зубы.
— Деклан, — сказал я резко, — у нас нет времени на это прямо сейчас.
— Действительно? Почему? Что мы вы можете быть заняты прямо сейчас?
— Ну, мне, например, нужно попасть в больницу, — сказал Тайлер, и я был шокирован тем, как напряжен его голос.
— Что-то не так с моим плечом. Давайте позовем Сэма сюда, но я уверен, что мне нужно в больницу.
В тот самый момент я понял, что Тайлеру должно быть очень больно. Хоккей был жестокой игрой, и я много раз видел, как мой брат падал на льду, но он никогда так не реагировал.
Глава 25
Тейт
— Ну, это было дерьмовое-шоу, — сказал я позже вечером, когда мы с Лекси вернулись домой. Тайлер поехал в больницу с Риз, Декланом и Блэр, но он настоял, чтобы вечеринка продолжалась. Было невозможно утаить этот инцидент от моей семьи, но мы все равно старались делать так, чтобы этот день был лучшим для Трэвиса. Нам удалось повеселиться еще час, пока Деклан не написал, что Тайлер вывихнул плечо и возникли некоторые осложнения. Ему нужна была интенсивная программа восстановления.
Существовал реальный риск, что он будет отстранен в предстоящем сезоне. Это сильно испортило вечеринку, и даже Люк и Сэм не смогли придать ей положительного оттенка.
Трэвис всё воспринял спокойно. Предсказуемо, он не злился, что его вечеринка сорвалась, но он был зол, что мы не сказали ему о том, что Малкольм объявился.
— Да, было- сказала Лекси.
Весь дом был в нашем распоряжении, потому что Пэйсли проводила вечер с моими родителями. Они привезут ее завтра.
Мы сели на диван, и я потянул Лекси к себе на колени. Она тут же приземлилась на меня, ее бедра расположились по бокам.
— Прости за семейную драму, — сказал я.
— Ты не должен извиняться. Я рада, что вы помогаете друг другу.
Мне нравилось то, что она не осуждала, что она понимала, как я ценю свою семью. Казалось, она тоже ценила это. Но я не мог не задаться вопросом, будет ли это слишком для нее в какой-то момент.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— Неважно. Что за это за улыбка?
— Я только что вспомнила, что ты сказал мне сегодня, что любишь меня, и что ты желаешь, чтобы вечеринка закончилась. А теперь все действительно закончилось.
Я ухмыльнулся. — Именно так. Я покажу тебе, что произойдет прямо сейчас, и тебе это понравится.
— О да? — спросила она в дразнящем тоне.
— Я, блядь, обещаю, Лекси. Я весь день ждал того, чтобы побыть с тобой наедине. Мне нравится, когда мы проводим время с Пейсли, но мне также нравится, когда мы одни. Ты приземляешь меня. Ты уравновешиваешь меня.
Я поцеловал ее в шею. — Ты заводишь меня.
Она захихикала, ерзая у меня на коленях.
— О, я действительно возбуждаю тебя, и очень быстро. Я получу приз?
— Да. Ты всегда получишь все, что захочешь, Лекси. Все, что ты только пожелаешь, скажи мне, и я найду способ сделать это, дать тебе именно то, что ты заслуживаешь.
— И что же это? — спросила она, распахнув глаза.
— Все.
Я смотрел ей прямо в глаза. — Я хочу дать тебе все, что ты заслуживаешь и больше.
Она прикусила свою нижнюю губу, прежде чем наклониться. Я отчаянно поцеловал ее, двигая руками вниз по ее бедрам, а затем ее лодыжкам. Я изголодался по ней за весь день, и вся эта глубокая потребность в ней обрушилась на меня одновременно. Я едва мог контролировать себя, пока я проскользнул пальцами под ее платье, наслаждаясь тем, как ее кожа покрывалась мурашками от моих прикосновений, пока я не дотянулся до ее задницы. Я потянул ее за собой, когда поднялся с дивана. Она завизжала, крепко держась за меня.
Я прошелся с ней по дому, прямо к лестнице в мою спальню. Я замолчал, целуя её, чтобы поставить на ноги, а потом понял, что не могу не торопиться. Я сорвал с нее платье, прежде чем она даже полностью встала на ноги. Ее кожа была загорелой с тех пор, как она и Пейсли проводили время на улице. Я получал огромное удовольствие, снимая с нее бюстгальтер и трусики, прослеживая своими пальцами по частям ее кожи, к которым солнце не прикасалось. Это было только для меня. Никто не видел ее так, как я.
Я едва мог вынести прикосновение собственной одежды к моей коже. Поэтому, когда она схватила мою футболку с поспешными, дергающимися движениями, я помог ей, и мы быстро избавились от моей одежды.
— Садись на кровать, Лекси, — сказал я. — Не на край, а дальше на матрас. Сядь на него и раздвинь для меня ноги.
Я не мог отвести от нее глаз. Она была так чертовски красива, такая обнаженная и готовая ко мне.
— Ты так охуенно выглядишь, — сказал я ей. Она краснела каждый раз, когда я делал ей комплименты, но я собирался говорить ей их снова и снова, чтобы она не сомневалась в этом. Она была самой красивой женщиной в мире для
