Джон в отчаянии ломал руки.
– Дай ей что-нибудь, помоги подняться. Горящие яростные глаза старухи впились в перепуганные гляделки Джона.
– Я совершаю чудеса, но не могу воскрешать мертвых!
– Она жива, старуха, жива, говорю тебе!
– Она мертва. Ты убил ее!
Это был крайне опасный для Эстеллы момент. Один неверный шаг, одно лишнее слово, и игра со смертью может закончиться поражением Эстеллы. Она поспешно сказала себе, что в любом споре один властвует, другой подчиняется. Разница в страхе, а Джон определенно боится.
– Нужно избавиться от нее, – объявил Джон, явно давая понять, что теперь и Эстелла замешана в преступлении.– Что нам с ней делать?
– Тебе лучше не знать. Предоставь все мне, – постаралась выиграть время Эстелла, уже решив, что не позволит скрыть тело бедняжки.
Она пошлет его домой, чтобы там девочку похоронили, как подобает. Сначала старуха хотела позвать на помощь де Берга, но тут же передумала – не стоит впутывать его в эту грязь. Кроме того, он, как порядочный человек, наверняка возмутится и может лишиться головы.
Эстелла обмыла труп, чтобы на нем не осталось следов крови, потом собрала простыни и наволочку, чтобы сжечь.
– Не открывай никому, пока не вернусь, бросила она королю.
Тот мрачно кивнул, нервно теребя корону. Эстелла поспешила через холл в комнату Уилла Mapшалла и разбудила его.
– Немедленно найди деревянный ящик и принеси в опочивальню короля, – приказала она молодому человеку.
Уилл недоуменно нахмурился.
– Большой?
– Такой, чтобы в нем могло поместиться тело ребенка, – тихо пояснила она, – Отвезешь его в Данмоу, семье Фитцуолтеров.
Уилл закрыл глаза.
– Милосердная Мария и Иисусе, – пробормотал он.– Я собираюсь рассказать отцу о том, что он сделал. И больше не вернусь, Эстелла.
Старуха кивнула.
– Уильям Маршалл – единственный, кто может призвать его к ответу. Когда видишь замученного ребенка, сердце взывает к справедливости.
Джон провел тревожную ночь. Он жалел, что не взял с собой Ориона, – тот мог бы составить гороскоп. Неужели его счастливая звезда начинает меркнуть?
К утру, однако, он сумел взять себя в руки, и неприятная история была забыта, по крайней мере королем – более неотложные дела призывали его.
По всему пути на север он высылал вперед вербовщиков, чтобы собрать побольше войск. Те не пропустили ни одного графства, ни одного поместья, никому не удалось избежать нашествия – ни богатым лордам, ни владельцам единственного замка. Король нуждался в поддержке северных баронов, если надеялся вернуть то, что было потеряно за морем.
Джону было необходимо также сохранять мир в Шотландии и Уэльсе, а вспоминая об ирландских дикарях, признающих лишь законы клана, он в бессильной ярости стискивал зубы.
Но хотя лорды обязались служить королю, они слали отказ за отказом – никто не желал жертвовать рыцарями и солдатами ради слабовольного, погрязшего в пороках повелителя, которого наверняка ждет поражение в поединке с таким могущественным королем, как Филипп Французский. Подданные не могли не сравнивать Джона с его великим отцом и братом Ричардом, и сравнение было явно не в пользу правящего монарха. Недаром один лорд точно заметил, что король думает исключительно мужскими причиндалами, потому что мозгов у него вовсе нет.
Когда путешественники наконец достигли границы, Фолкон де Берг облегченно вздохнул, обрадованный, что избавился от Джона. Он глядел на своего друга Сейлсбери, удивляясь, что эти двое могут быть братьями. У него не было ни малейшего сомнения, что граф Сейлсбери – сын Генриха II, но вот насчет Джона... его одолевали сомнения. Неужели Элинор Аквитанская подсунула ублюдка ничего не подозревающему мужу? Бедняга Генри, должно быть, в гробу переворачивается, видя, как любимый младший сын пускает по ветру все, что тяжелым трудом накопил отец.
Хозяин замка, Юстас де Вески, ходивший с Ричардом в крестовые походы, не знал, как вести себя с подобным королем. Джон открыто домогался его жены, Маргарет, и даже не пытался скрыть этого. Сначала Юстас, смеясь, делал вид, что все это веселая шутка, но когда Джон без обиняков дал понять, что ожидает Маргарет в своей спальне и постели, хозяину стало не до веселья.
Маргарет постаралась укрыться женской половине, хотя прекрасно понимала, когда господин приказывает, слуга повинуется. Юстас пришел туда в страшной ярости, срывая гнев на каждой женщине, имевшей несчастье попасться ему на глаза. Госпожа Уинвуд при виде беспомощно рыдавшей Mapгариты решила выручить супругов, дав мудрый совет:
– Кажется, эта местность славится очень крепким спиртным, которое гонят сами жители, верно?
– Да, его делают из проросшей пшеницы и солода, но вряд ли он вам придется по вкусу, госпожа, это не дамский напиток. Один глоток лишает речи, два – способности владеть ногами, целая чаша укладывает под стол! – воскликнул Юстас.
– Король Джон любит выпить, – вкрадчиво пояснила она.– Если накачать его как следует, можно спокойно подложить ему в постель кого угодно вместо Маргарет, и все будет шито-крыто.
Юстас поспешил за кувшином побольше, а Маргарет отправилась в покои, отведенные рыцарям, чтобы найти шлюху попригляднее.
Прибывший на рассвете гонец привез послание, выбившее из головы Джона все похотливые мысли. Старый Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, умер, и духовенство, понявшее, что король весьма вольно толкует каноническое право в свою пользу, требовало большей власти. Не посоветовавшись с королем, епископы сами выбрали из своих рядов Стивена Ленгтона и послали его в Рим, к папе Иннокентию, на утверждение в должности. Джон так обозлился, что впал в истерику и забился в припадке. Эстеллу так и подмывало дать королю зелье, от которого ему станет еще хуже, – ей очень хотелось увидеть его страдания, но здравый смысл взял верх. Все знали, кто лечит Джона, и, случись что-нибудь, немедленно осудили бы именно ее. Со времен сотворения мира мужчины винили женщин в своих бедах. Нет, если она когда-нибудь решится, лучше сразу дать Джону зелье, от которого тот не проснется, иначе его месть будет ужасной.
Король приказал Фолксу де Брете ехать в Кентербери, конфисковать владения архиепископа и земли всех остальных епископов в провинции, а Сейлсбери – отправляться в Рим, «вправить мозги» папе. Уильям пришел в ужас.
– Джон, я не служитель церкви, ничего не понимаю в делах духовенства. Я – простой солдат, а для такого деликатного поручения необходим дипломат, вроде Уильяма Маршалла. Немедленно еду в Чепстоу и все объясню Маршаллу. Ему всегда можно доверять в подобных вещах.
– Необходимо подписать этот проклятый договор, чтобы поскорее вернуться на юг. Я не верю никому с северным акцентом.
