В кристалле так же содержался ключ-код для вызова местного окна гиперпортала. И вот что странно, с ключ-кодами моя проблема никуда не исчезла. Мне пришлось минуту попотеть, переминаясь у стойки портала, чтобы запомнить код и оформить его в правильный мыслеобраз.
Но сделал я все правильно: вокруг меня замерцали искры гиперперехода и через секунду я уже был в Лазурном Саду, прямо у той самой главной лестницы, к которой стремился последние двадцать минут.
Сад не зря назвали Восстановительным, да и Лазурным тоже. Тут росли серьезно модифицированные растения, и все теплого синего цвета разных оттенков. Они давали сильный ненаправленный поток пси-энергии. Сам воздух тут казался густым и сладким от налитой в нем силы.
Жаль только, что я перестал замечать цвета потоков в псиэфире. Теперь я видел его более академично, так как учат всех детей Видящих - не разноцветный дым, а линии различных оттенков белого. Радовало то, что это компенсировалось силой, которая, наконец, во мне проснулась.
Лил у входа не было. Я, ничуть не расстроившись этому, энергичным шагом пошел в глубь Сада. Хотя он больше был похож на маленький парк, или что правильнее - скверик. Под тихими лазурными кронами деревьев, по голубоватой низкой траве слегка припорошенной искристым снегом гуляли люди. Совсем немного, но я с любопытством посматривал на каждого.
Навстречу шла женщина. Молодая, не больше 300 лет ей, наверное. И на лице такое удовлетворенное спокойствие. Ауры я видел все еще довольно блеклыми, но вполне явственными. И у нее она была сочно зеленого цвета, с пляшущими огоньками желтого и оранжевого. Как красиво...
Мимо меня, молча, целеустремленно пронеслась парочка детей лет тринадцати - мальчишка, с белой и пляшущей словно пламя, аурой, и девчонка, со смуглой кожей и немного узкими глазами. И ее ауры я не видел. Закрывается? Дети оббежали меня с обеих сторон и шурша листьями скрылись в кустах василькового цвета. Все-таки биологи, вырастившие это, были слегка безумны. Отчего такой странный цвет?
Или вот, например, старичок, старше тысячи лет, по виду, лежит прямо на траве, на участке свободным от снега. Он удобно пристроился спиной к ближайшему дереву и читает книгу в серой обложке, мерно переворачивая страницу за страницей. Его аура - глубокого фиолетового цвета, - спокойно колыхалась вокруг, создавая впечатление старого и доброго вина, которое мерно качают в бокале. Когда я проходил мимо старика, он почему-то отвлекся от книги и глянул на меня. Я ему улыбнулся, на что он слегка удивленно поднял брови, но так же улыбнулся в ответ, и спокойно вернулся обратно к чтению.
Только отойдя от него на десяток шагов, я вдруг понял, что знаю этого человека. У меня ноги даже немного ослабели от этого понимания. Это был наш прошлый Координатор.
Я даже остановился от удивления и недоверчиво оглянулся. Старичок... Координатор почему-то уже не читал, а насмешливо глядел мне вслед. Я удивленно поморгал глазами, но не стал больше беспокоить человека, державшего Солнечную на плаву почти 500 лет. Все-таки он, скорее всего, приехал сюда за спокойствием, и мешать ему было бы большим неуважением. Я отвернулся и, немного даже заробев, пошел дальше.
Меня ждет Лил.
В моих поисках меня провожало приятное пение местных птиц и легкие голоса беседующих тут и там людей. Не смотря на то, что парк расположился прямо под открытым зимним небом, и деревья местами припорошены снегом, здесь было довольно тепло.
Спокойствие...
Можно было подумать, что я попал в рай. О прошлом напоминали только слегка чесавшиеся царапины на руке, которые доктора почему-то не заживили. Я не придавал этому особого значения.
Лил я встретил в самом сердце это сада. Уж не знаю, почему она не вышла меня встречать, скорее всего, не знала, что я уже освободился. А ведь Вим спокойно мог ей сообщить об этом!
Но Лил видимо и правда не знала.
Она расслаблено лежала на спине, удобно, словно в кровати, устроившись на переплетении крепких сучьев, в объятьях лазурной листвы, и сквозь просветы синих крон деревьев смотрела вверх на такое же синее небо. Лил подбрасывала высоко над собой оранжевый кристалл и затем ловила. Снова кидала, подправляла мыслью его полет, заставляя его выделывать немыслимые пируэты, и снова ловила. С ее губ не сходила странная, спокойная улыбка.
Такой, я не видел Лил никогда. Сердитой, серьезной, веселой, грустной или уставшей... Какой угодно! Но такой... умиротворенной- в первый раз.
Я стоял и смотрел на нее, наверное, несколько минут, ощущая, как сердце в груди ускоряет свой бег. Лил будто почувствовала мой взгляд, повернула голову в мою сторону и ее улыбка стала шире и светлее. У меня защипало в глазах. Боже мой, веду себя, как девчонка!
А через секунду, кристалл который Лил подкинула до этого вверх приземлился ей прямо на лоб, а потом свалился на землю, в снег. Лил чертыхнулась и, забавно и по-доброму ругаясь, принялась ловко слезать с дерева. Леветировать она не стала.
Я не выдержал и тихонько захихикал, такой смешной мне показалась вся эта ситуация.
- Тебе смешно! - запыхавшись сказала Лил, когда слезла с дерева, - А это штука, между прочим, бьется довольно больно.
И она комично потерла свой лоб ладонью. Я не выдержал и засмеялся в полный голос. Моему счастливому смеху вторили голосистые пичуги с деревьев и шелест листвы.
И пусть это было по-девчачьи, пусть я до этого так никогда не делал ... Но я бросился к Лил в объятия.
****
Я был дома уже целую неделю. Из пансионата меня выписали через несколько дней, и я теперь жил в таких знакомых и родных стенах моего собственноручно построенного дома.
Здесь ничего не изменилось. Моя комната осталась такой же, какой и была, когда я покинул ее три недели назад. Несколько звуковых кристаллов, вперемешку с листами папируса и карандашами, лежали на столе. Моя драгоценная установка разве что только чуть-чуть покрылась пылью. А незаправленная кровать и пятно пролитого кофе на любимом лиственном ковре мигом напомнили мне, каким я бываю неряхой по выходным.
Как будто только что ушел отсюда. А кажется - прошел целый год.
Как только меня выписали, Лил мигом настояла на продолжении наших занятий и переделала все расписание и список предметов, чтобы закрепить мои внезапно вспыхнувшие навыки. Лил добивалась этого долгих четыре года, и не хотела случайного регресса.
Памятую о своих мыслях, еще там, в Лагере, я занимался очень прилежно, благо теперь все упражнения, которые раньше являлись непреодолимой преградой, теперь выполнялись влет. Лил, естественно, увеличила нагрузки и сложность, но теперь это не было железобетонной стеной, а нормальной и хорошей тренировкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
