королю.
– Думаю, ее не радует подобное положение, но она слишком скрытная, чтобы в этом признаться. Она все держит в себе и никогда не упоминает моего отца.
– А вас беспокоит, что сэр Томас может доставить ей неприятности?
– Да, – призналась Мария. – Он слишком прямолинейный и способен ее скомпрометировать… На самом деле это вопрос ответственности.
– Что ж, будем надеяться, она даст ему отставку вежливо, но решительно, если события получат развитие, – проронила Анна.
– Если… – задумчиво протянула Мария.
* * *
Отец вызвал Марию и Елизавету в Гринвич. Он жизнерадостно приветствовал дочерей, а затем, напустив на себя таинственный вид, пригласил их в свой личный сад и попросил подождать в маленьком банкетном зале.
– Что происходит? – спросила Елизавета; ее лицо с острыми чертами сразу напряглось.
– Понятия не имею. – У Марии привычно засосало под ложечкой. – Хотя новости не могут быть плохими. Он для этого в слишком хорошем настроении.
– Говорят, он всегда улыбается тем, кого собирается уничтожить. – Темные глаза Елизаветы – глаза умудренного жизнью человека, отнюдь не ребенка десяти лет – гневно заблестели.
Несмотря на июньскую жару, Мария поежилась:
– Где вы это слышали?
– Ой, где-то там. Говорят, с Кромвелем именно так и было.
– Вам не пристало слушать досужие разговоры, – пожурила сестру Мария.
Услышав приближающиеся голоса, Мария инстинктивно взяла Елизавету за руку, и они поднялись с места. Когда в саду появился король под руку с леди Латимер, сестры присели в реверансе. Отец поднял дочерей, горячо расцеловав их обеих:
– Хочу представить вам вашу будущую мачеху.
Мария улыбнулась миловидной темноволосой даме, шедшей рядом с отцом.
– Сэр, я так рада за вас! Леди Латимер, мои поздравления! Насколько мне известно, вы хорошая женщина, и я всегда с нежностью вспоминаю вашу мать, которая верно служила моей.
– Я счастлива видеть вас, миледи, – приветствовала Елизавета леди Латимер. – Надеюсь, вы и мой отец будете счастливы.
Леди Латимер зарделась от удовольствия:
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать вам с сестрой хорошей матерью и добрым другом. – Импульсивно подавшись вперед, она по очереди обняла и расцеловала обеих.
Генрих похлопал ее по руке и, пригласив дам садиться, попросил принести вина. Вместе с вином подали разнообразные сладости.
– Позолоченный марципан! – обрадовалась Елизавета, схватив сразу два кусочка.
– Она пошла в меня. Такая же сладкоежка, – улыбнулся король.
Мария повернулась к Екатерине:
– Все говорят о вашей образованности.
– Мои скромные успехи не идут ни в какое сравнение с ученостью вашей милости, – сказала Екатерина. – Хотя я была бы счастлива, если бы мы могли заниматься вместе. Ну и конечно, с миледи Елизаветой.
– Увы, я нечасто бываю при дворе, – надула губы Елизавета.
– Вы слишком малы, а двор не самое подходящее место для детей, – заявил король.
– Вот потому-то Эдуард здесь практически и не бывает, – объяснила Елизавета Екатерине.
– Мы не имеем права рисковать его здоровьем. Он мой единственный сын, – встав с места, заявил отец. – Итак, я скоро вернусь. Садитесь, дамы. И никаких церемоний. – С этими словами он, тяжело ступая, направился в сторону королевских покоев.
– Я так рада, что у нас появится новая мачеха. – Елизавета взяла леди Латимер за руку и, нахмурившись, добавила: – Последняя оказалась весьма порочной.
– Что ж, я всегда была о ней невысокого мнения, – поспешила вмешаться в разговор Мария. – Поэтому, в отличие от других, не слишком удивилась ее падению.
– А мне она нравилась, – заметила Елизавета, – хотя я редко ее видела. То, что с ней случилось, просто ужасно, совсем как… – Она запнулась и замолчала.
Совсем как то, что произошло с ее матерью. Как тяжело жить с осознанием того, что твой отец, хотя и вполне справедливо, обрек твою мать на жестокую, мучительную смерть. Факт, который наверняка окрасит все воспоминания о ней. Однако нельзя сказать, чтобы у Елизаветы их было слишком много.
– Вы должны постараться выбросить эту женщину из головы, – посоветовала Екатерина. – Но если вам захочется поговорить, я всегда к вашим услугам и готова вас выслушать.
– Не желаю об этом думать, – заявила Елизавета. – И я никогда не выйду замуж. Когда ты замужем, с тобой случаются всякие нехорошие вещи.
Марию опечалили слова сестры, но, если вспомнить об участи Анны Болейн, подобные опасения имели под собой основания.
– Чепуха! Лично я хотела бы выйти замуж. Однако мы обе должны подчиняться воле отца. – Мария слышала, что отец снова пытался ее просватать, но, к сожалению, его усилия не увенчались успехом. Желая сменить тему разговора, она повернулась к Екатерине. – Ваша мать преданно служила моей матушке. И помогала ей пережить трудные времена.
Елизавета явно чувствовала себя не в своей тарелке, что было вполне объяснимо, ибо именно ее мать и стала причиной тех трудных времен. И хотя сестры были очень близки, сей прискорбный факт будет всегда лежать между ними обоюдоострым мечом.
– У меня остались кое-какие памятные вещички, подаренные мне и моей матери королевой Екатериной, – обратилась к Марии леди Латимер. – Если желаете, я вам их покажу.
Мария пришла в восторг.
– С превеликим удовольствием! У меня от матери осталось совсем немного вещей, – сказала Мария и тут же переключилась на сестру. – Елизавета, перестаньте набивать рот и уберите локти со стола.
На что Елизавета состроила недовольную рожицу.
* * *
Король женился на Екатерине в июле, в покоях королевы в Хэмптон-корте. Мария и Елизавета присутствовали на церемонии, шлейф невесты несла Маргарет Дуглас.
Обряд совершил Стивен Гардинер, епископ Винчестерский, к которому Мария испытывала смешанные чувства, так как, с одной стороны, сладкоречивый прелат помогал аннулировать брак ее матери, а с другой – был твердым сторонником ортодоксии, что не могло не вызывать восхищения.
Итак, дело сделано. Екатерина стала королевой Англии.
Мария и Елизавета вскоре обнаружили, что новая мачеха скрасила их существование. Для Марии стало превеликим удовольствием снова находиться при дворе. Она быстро сблизилась с королевой, которая выказывала ей свое расположение в полном соответствии с высоким положением Марии.
Ученые мужи стекались в покои Екатерины. Ее апартаменты, всегда украшенные цветами, были сосредоточием научных дискуссий и смеха. В этой расслабленной атмосфере Мария расцвела прямо на глазах. Она обожала общество собиравшихся у королевы придворных и священнослужителей. Редкостная доброта Екатерины каждый день превращала в праздник – неслыханное дело при королевском дворе. Придворные дамы в основном были женщинами образованными, и между ними часто возникали жаркие стимулирующие дебаты, порой очень жаркие. Иногда в них принимал участие король, любивший интеллектуальные споры больше, чем что бы то ни было.
– Можете высказываться совершенно свободно! – увещевал он присутствующих, тем не менее Екатерина поспешно переводила в другое русло сомнительные разговоры.
В
